Просто о любви

— Что-что?

— Ничего! У меня серьезные подозрения, что я переоценивала твои умственные способности! Если твой Больших соберется-таки звонить или заезжать, то он дозвонится и дождется, не сомневайся! Но изображать из себя иллюстрацию к «Плачу Ярославны» и дежурить у телефона — это для других барышень, с гораздо меньшими умственными способностями! Езжай в Вену и не доводи меня до инфаркта! Ты же знаешь, что мне врачи запрещают!

— Да ничего они тебе не запрещают! — оживилась Стаська.

— Так запретят после твоих выкрутасов! Все, Слава, хватит! Поплакала, пожалела себя, и будет! В Вену, я сказала!

Стаська пообещала подумать.

Но странное дело, после грозной теткиной отповеди ей полегчало. Может, и права княгинюшка — хватит? Пора привыкнуть к этой боли как к постоянной, хронической и научиться жить с ней дальше?

А ночью зазвонил телефон.

Она проснулась, ничего не соображая — где, что, куда — ах, телефон, чтоб ему! Стала шарить вокруг руками, смахнула в темноте что-то с тумбочки, звонко покатившееся по полу, ругнулась, включила ночник, разлепила, наконец, глаза, обнаружила источник раздражающих звуков, нажала кнопку и рявкнула:

— Да!!!"

"Услышала тишину в ответ… и безумное сердце окончательно сошло с ума, заспешило, забилось быстро-быстро!

Степан вымотался совсем уж отупляюще-осатанело.

Он крутился, ворочался на своей походной койке в палатке, впустую растрачивая время для отдыха и сна, злился, прикрикивал на себя мысленно. Но сон — такой долгожданный и исцеляющий для ноющего тела — не шел, хоть ты тресни! Такие мелочи, как неудобство походной кровати, да хоть спальника старого, его не волновали в принципе — была бы возможность лечь! И всегда, стоило коснуться подушки, Больших классически отрубался.

Всегда, но почему-то не сегодня!

Все проходило в этой экспедиции очень трудно и как-то тягомотно тяжело. Высокогорье, крайний дефицит воды, разреженный воздух, ночные морозы, местный диалект, который и коренные-то жители с трудом понимали, превращенные в мелкое пыльное крошево дома и глинобитные строения, непроходимые для тяжелой техники горные тропы…

И ветер!

Непрекращающийся, завывающий на высоких нотах, сводящий с ума своей монолитностью и забивающий сдуваемой им с развалин мелкой пылью абсолютно все! Команда держалась на силе воли и словесных вариациях мата — а куда деваться, работа такая! Но ребятам было трудно, все устали до предела, перекроили график на ходу на более частые смены отдыха и работы.