Просто о любви

Изучил массу специальной литературы на эту тему, побеседовал со специалистами, полазал по Интернету и неспешно, в выходные, получая небывалое удовольствие, соорудил первоклассный очаг.

И наладился строить вокруг очага летнюю крытую веранду с большим столом для посиделок. Дело оказалось непростым для исполнения в одиночку и имело неожиданно удачное завершение.

После одной из очень тяжелых экспедиций.

Тяжелой, как водится, физически, но в этот раз больше морально. Они долго ждали разрешения на вылет, больше суток после катастрофы сидели на аэродроме, смотрели на загруженный аппаратурой, готовый к взлету транспорт и тихо мрачнели.

Каждый час этих суток, уходящий как в песок, больше, чем сама работа, измотал пониманием, что каждая минута — это чья-то жизнь там, и точным представлением, что застанут по прибытии.

Сбылось, а как же!

Пострадавшие умирали прямо на столе от шока, обезвоживания и истощения жизненных ресурсов организма, если доставали живых — к их прибытию для многих помощь безвозвратно опоздала уже.

И Больших, как руководитель, оценивая состояние команды, по прилету в приказном порядке пригласил всех спасателей к себе — благо лето, теплынь, раздолье и до реки близко!

Приехали все. С семьями, с женами-детьми, домашними пирогами, салатами и уже замаринованным мясом для шашлыка.

На следующий день, с утречка мужики заинтересованно рассматривали приготовленные Больших стройматериалы. Так как по специфике профессиональной деятельности мужики все были непьющие, инициативы и энергии имели в избытке. Не слушая отговорок Степана, они дружно и с удовольствием взялись и за один световой день выстроили веранду и тут же обкатали новое строение шашлыком и застольем.

Разумеется, приезжали в гости родные и друзья, часто и с удовольствием, но не злоупотребляли.

Каким-то образом, не прямым текстом, но весьма доходчиво, Больших дал понять: моя пещера, моя крепость, мой дом, моя территория — это не личная семейная дача для отдыха, проведения всего лета на природе и веселых выездов за город.

Я здесь живу!

А вот женщин к себе в дом он почему-то не приводил, за редким, единичным исключением.