Белоснежный роман

Втайне от всей семьи. Не хотела их тревожить.

Но сердце не справилось с ее материнским горем.

На сороковой день после смерти бабушки прямо на ее поминках умер дедушка.

За столом в саду. Поминки проводили в доме, в узком кругу самых близких друзей. Они не сразу и заметили, что дед пропал. Нету и нету – он вышел, сказал, пойду воздухом немного подышу, яблоньками, сел за летний стол… Там его и нашла Настя, уже мертвого, – он сидел, откинувшись на спинку садовой скамейки, склонив голову набок, словно задремал, и улыбался.

Год они как-то продержались с папой. Не очень хорошо. Они словно отвернулись друг от друга, каждый по-своему спасаясь от горя.

Настена прибегла к уже известному ей методу отодвигать боль – сконцентрировалась на учебе и начавшихся практических занятиях на селекционной экспериментальной станции.

Она училась, училась, училась – по программе, сверх программы и еще факультативно.

А еще были студенческие олимпиады.

И каникулы с лопатой на посадках по всей стране.

Она ничего вокруг не хотела видеть, слышать и знать, только поставленную цель – учиться – как сказал классик: «Отойдите, дайте поезду проехать!»

Вот она и была тем самым поездом – ту-ту! Скоростным.

Каждые выходные и при любой возможности Настя уезжала в пустовавший дедушкин дом, не боялась оставаться там ночевать в одиночку, а иногда и жить по нескольку дней. Ей тогда казалось, что она уже ничего не боится и уже не сможет бояться.

Там, возле яблонь, обихоженных руками ее дедушки, возле щедро разросшихся ягодных кустов и грядок с зеленью ей становилось легче и спокойней. Словно она разговаривала с дедулей, и он улыбался ей, а бабушка звала из дома обедать, и вот-вот должна была приехать мама…

Только здесь Настена могла плакать, не пугаясь, что доплачется до разрыва сердца, потому что уже не сможет остановиться. Только здесь она плакала легко, свободно, словно отпуская понемногу, разматывая клубок боли. И только здесь она могла улыбаться с тихой, прозрачной грустью, чувствуя теплое, светлое присутствие всех их троих рядом с собой.

Исцелялась душой в их саду и доме.

А папа переживал потери по-своему, почему-то отдалившись от Настены, и в дом ни разу не приехал со дня смерти дедушки. Он не то чтобы отдалился, а… как бы закрылся в себе, в своем переживании и так же, как дочь, сбегал от него в работу и не хотел его обсуждать ни с кем. Даже с ней.

Так они протянули какое-то время.