Белоснежный роман

Единственное, что он понимал и повторял себе в тот момент, преодолевая темную ненависть, затопившую его сознание, что если сейчас он ворвется в кухню и даст выход этой своей удушающей ярости, то может попросту убить тетку всего одним ударом, да и дядьку заодно.

И эта мысль его спасла и остудила клокочущее в нем ощущение собственного бессилия перед гибелью отца.

Но отца уже не вернет ни его ярость, ни попытка кулаками восстановить справедливость.

В пятнадцать лет Максим Вольский был куда крупнее и выше всех своих сверстников и намного сильнее.

Нет, ярость яростью, но громить все вокруг от безумного отчаяния, от лютой безысходности и несправедливости, сжимающей все нутро, и из-за этого калечить людей он не хотел."

"Не хотел и не желал. Не было в нем никогда этого примитивного, зверькового, присущего криминалу – задавить, «забычить», напугать, искалечить, утверждаясь силой, превосходством более сильного и от того чувствующего себя правым, что в то время повально расцветало в стране.

Он справился с отчаянным приступом разрушительного гнева.

Упал на пол, отжался на кулаках пятьдесят раз, сел, отдышался и представил отца – что бы он сказал и сделал в такой ситуации?

В такой, когда за тебя все уже решили, и теперь ты только мешаешь счастливой жизни совершенно чужих тебе людей, налаживающихся устроиться в твоем доме, где каждая мелочь пропитана любовью, светлыми воспоминаниями и жизнью твоей семьи?

Роман Андреевич успел приватизировать их питерскую квартиру, оформив ее на себя и сына, и после его смерти она переходила в полную и единоличную собственность Макса, но поскольку он был несовершеннолетним, то распоряжаться и управлять этой собственностью мог его опекун.

Не столько он, сколько его жена, все уже решившая про дальнейшую счастливую жизнь своего семейства.

Отдышавшись и полностью успокоившись, Максим позвонил другу отца и попросил о встрече.

Михаил Викторович, близкий друг Романа Андреевича, был человеком не самым простым и наделенным некоторой властью, попросту говоря, служил тогда еще в госбезопасности.

Максим четко и ясно изложил проблему, высказался на предмет своих пожеланий вообще не иметь никаких опекунов, а уж этих тем более, и уверил, что сам со всем справится.

– Чтобы справиться, – остудил его пыл дядя Миша, – надо иметь средства к существованию.