Белоснежный роман

Настюшка это обожала – она громче всех горланила, перекрикивая взрослых и детей, придумывала какие-то совершенно несусветные вирши, прыгала и носилась вокруг стола, проживая каждой своей клеточкой невероятное, большое-пребольшое настоящее детское счастье.

– А сейчас этот сад есть? – уже зная ответ, все же спросил Вольский.

Она помолчала, справляясь с чем-то очень непростым и болезненным, как через гору перебиралась, и он явственно видел эти ее старания. И наконец ответила:

– Нет, – и улыбнулась несколько натянуто.

– Давай, – сказал Вольский.

И в следующее мгновение шагнул к ней, обнял осторожно и прижал к себе, поцеловав в макушку.

Они стояли так и долго, продленно обнимались, и она медленно отпускала свою застарелую боль.

– Спасибо, – подняв голову, заглянула Настя ему в лицо, когда почувствовала себя легче, только чуть-чуть еще подергивало внутри, как заросшую новой розовой кожицей и потревоженную болячку.

Он кивнул, всмотрелся в ее глаза, медленно наклонился и поцеловал.

И так это было правильно, так естественно и единственно верно и возможно – этот его поцелуй, стремительно перерастающий из успокаивающего, ободряющего и нежного в горячий, жаждущий, напористый.

И она ухватилась за него обеими руками, прижалась и ухнула в этот поцелуй, в этого мужчину, словно бросилась с лихим безрассудным ухарством с опасной высокой скалы в море.

Он перехватил ее поудобней, приподнял над полом, прошел куда-то вперед, не прерывая поцелуя, и они каким-то непонятным образом очутились на диване и уже сдергивали друг с друга одежду!

Диван оказался маленьким и совершенно не приспособленным для габаритов Вольского, и он все пытался как-то пристроить на нем свои руки-ноги, локти-колени и голову и при этом целовать-раздевать Настю.

Но руки-ноги с коленями и локтями не желали никак укладываться, тело не впихивалось в размеры хлипкого диванчика, и Максим пребольно стукнулся локтем о журнальный столик.

– Ах ты ж! – прорычал Вольский.

Подскочил стремительно, подхватил Настю на руки и в четыре огромных скачка оказался в спальне и упал вместе со своей ношей на кровать, без перехода обрушив на нее новый сокрушительный поцелуй.