Белоснежный роман

А то и сутки, смотря сколько намело и какая температура будет, – объяснил он.

– Получается, два дня здесь еще сидеть, – рассуждала она.

– Это плохо или хорошо для твоего детектива?

– Не знаю, Максим, не знаю, – погрузившись в задумчивость, ответила она.

– Скажи мне лучше вот что, Настюш, – отвлек ее от размышлений Вольский. – Откуда в тебе такая внимательность к мелочам? Это врожденное или приобретенное?"

"– Наверное, все вместе, – выныривая из задумчивости, отозвалась Настя. – Про приобретенное долго рассказывать, это от семьи, от бабушки с дедом.

А про врожденное, это да, с детства у меня такая особенность, что я всякие мелкие детальки замечаю, нюансы улавливаю. – И неожиданно добавила: – Знаешь, я отношусь к своим деревцам, как к деткам, разговариваю с ними, прислушиваюсь к ним, часто музыку включаю классическую – им нравится. Я про каждое свое деревцо, про каждый кустик, про каждый овощ на грядке все совершенно подробно знаю: где у него какая веточка, какие отметинки на стволе, царапинки, каждого муравья, по ним ползающего. Когда прививаю череночки, по тому, как меняется цвет вокруг надреза, могу почти сразу точно сказать – приживется или нет. Казалось бы, взялось, пошло прорастать, а я вижу, что нет, не потянет. По мелочам, по самым незначительным деталькам, – она усмехнулась. – Потом у меня, что называется, патологически хорошее здоровье, стопроцентное зрение и все органы чувств – обоняние, осязание и слух – работают великолепно.

Он смотрел, смотрел на нее, словно впитывал, встраивал в свой мир, в свою наполненность, в свой поток энергии, – и теплело в груди незнакомо.

Официант принес закуску и салаты, и когда он отошел, первой поспешила задать вопрос Настасья, смутившись вдруг от того, что так разоткровенничалась.

– А как у тебя с работой? Ты выбрал ее по душе и призванию?

– Я-то? – посмотрел на нее своим вечно ироничным взглядом Вольский и ответил честно: – Абсолютно. Можно сказать, у нас династия – отец у меня вертолетчиком был. Ну и по призванию, это точно.

– А на каком вертолете ты летаешь? – тепло улыбалась она ему.

– Дилетантский вопрос, – весело усмехнулся Вольский и наставительно поправил: – Не летаю, летают птицы, а пилотирую. И не вертолет, а винтокрылые машины разного класса и модификаций.

– Какой класс этих самых винтокрылых? – с улыбкой переспросила Настя.

– В основном МИ-8, но и Ми-10 приходится иногда. Это тяжелый вертолет.

Максим все поглядывал на нее веселыми глазами, так она ему нравилась.