Пристроить шпиона

Все плывет перед глазами, плавится, тело гнется в его руках, я гнусь вся, сгораю, с ума схожу!!!

- Сучка, сучка, сучка, - хрипит с каждым ударом члена Лешка, - вывела меня! Наглая сучка! Красивая! Такая! Больно! Смотреть! Принцесса! Папочкина! Не отдам! Никому! Поняла? Поняла?

- Да, да, да, да… - шепчу я, умирая от удовольствия, от его грубых, но таких искренних слов, сходя с ума от жестких движений члена в себе, - да…

Лешка дергает меня от стены к себе, исступленно целует, не прекращая двигаться, перехватывая поперек талии и опять за горло, контролируя каждый вздох, имея одновременно языком и членом.

И я распадаюсь на атомы от кайфа, от невероятно сладкого, болезненного ощущения полного подчинения… Стону, дрожу в его руках… И ощущаю, как он рычит в мои губы, делая финальные, самые жесткие толчки.

Когда он резко выходит, я не могу стоять на подламывающихся ногах.

И от падения удерживает опять его твердые руки."

"Лешка перехватывает меня под мышки, смотрит в лицо серьезно и жадно.

- Убью его, Принцеска.

Еще раз тронет – и убью.

Он говорит это спокойно и даже равнодушно. Не предупреждает. Уведомляет.

И эти его слова… Это круче самого крутого признания в любви.

Я, все же, ненормальная совершенно.

Хотя, было бы странным остаться в своем уме.

С таким отцом.

И с таким парнем.

20. Алина. Проданная принцесса

- Иди первая, Принцесса, я посмотрю, - командует Лешка, стирая мою помаду со щеки. Он вообще ужасно деловитый, спокойный… Равнодушный такой.

Словно не занимался жарким сексом и не угрожал только что убить человека лишь за прикосновение ко мне…

Удивительные, все же, метаморфозы.

Мне в который раз становится не по себе от осознания, что я его совершенно не знаю, моего странного спасителя-любовника.

Совсем недавно считала его обычным парнем, пусть жестким, нахальным, но вполне обычным, айтишником с авантюрным складом характера. Потом он открылся уже со стороны совершенно другой. Охранник, строгий и молчаливый.

Сейчас – реально, словно зверь какой-то, дикий. Так терзал меня, так целовал, что, практически, насилие было.

И, если б не моя реакция сумасшедшая на его близость, которая все это нивелировала… Могло бы быть реальное насилие. Потому что разрешения он не спрашивал.

Ни в этот раз, ни до этого, в комнате моей. Просто брал чужую невесту, как хотел, даже не зная еще, что у меня с придурком Вовочкой может быть только ненависть, и что в кровать я с ним не лягу, даже если расстреливать будут, что бы там на эту тему не говорил отец.