Пристроить шпиона

Пропалю всю контору, и, самое главное, не кончу!  А это – смерти подобно! И потому прихватываю одной рукой спинку, фиксируя так, чтоб не стучала, и ускоряюсь еще.  Принцеска непрерывно гладит меня по груди, пытаясь пальчиками нырнуть за ворот рубашки, добраться до кожи, потом опять – по шее ноготками, кошка моя дикая, потом – на затылок. И по-новой… Губы ее, мокрые и еще более пухлые от диких поцелуев, шевелятся, словно она говорит что-то, беззвучно шепчет.  И смотрит на меня, смотрит, смотрит… И слезы текут…

Почему меня это все заводит еще больше?  Не понимаю.

  Вообще не понимаю!  Но заводит.

Наклоняюсь к ней, чтоб услышать,  что она такое шепчет без конца, но Алинка ловит мои губы своими и раскрывает покорно рот, приглашая…  Черт с ним, потом выясню, что хотела сказать… Опять целую, спинку уже еле держу, потому что бросает дико, отрываюсь от сладких губ, хриплю что-то маловразумительное, типа: «Держись, Принцеска…». И чувствую, как она дрожит подо мной, мелко-мелко, глаза ее затуманиваются,  губы жадно хватают воздух… И внутри сжимает сильно и ритмично.

Кайф какой, бляха муха, какой охеренный кайф! Остановиться и выйти из нее  - невозможно. Так сжимает, башню рвет же!

Оргазм приходит такой сильный, что  приходится сильнее сцепить зубы, чтоб не застонать в голос.  И опять закрыть рот Принцеске, потому что у нее моей выдержки нет.  Отпускаю спинку кровати, обессиленно падаю на Алинку, дышу тяжело. И ощущаю, как мягкие губы прижимаются к моей шее.

Словно котенок ластится. Сладко и трепетно.

  Мы дышим друг другом, не можем оторваться.  И не хочу я этого делать.

Хочу вот так, с ней вместе. Чтоб в капсулу времени. И чтоб никого рядом. Только мы. Только вдвоем. Это чистый, незамутненный кайф. Это блаженство.

Жаль, что наши желания нихрена не сбываются.

13. Алина

Лешка замирает на мне, дышит тяжело, а я все не могу остановиться, все никак вынырнуть не могу из нашего, одного на двоих, безвременья. Трогаю губами его шею, упиваюсь запахом, вкусом…  Глажу по плечам.  И никак слезы не могу остановить.

  И не думаю. Не хочу, не хочу, не хочу думать!!!  Вообще ни о чем! Мне сейчас неважно, почему он так со мной, почему с утра смотрел, словно впервые видит, ходил с холодным лицом и мертвым взглядом… Неважно. Просто… Пусть больше этого не будет? Ну пожалуйста…

Но вот Лешка длинно выдыхает, отжимается от кровати и привстает… Мои руки скользят по плечам в отчаянной попытке удержать, хоть немного продлить… Но уже понятно, что наше время истекло. Совсем.