Пристроить шпиона

- Чего тебе, блять, надо? – рычит Вовка на вошедшего, - не видишь, я тут невесту свою целую?

- Дмитрий Федорович просил поторопиться, - холодно отвечают ему, - сейчас.

- Черт…

Вовка с досадой отпускает меня, ругается:

- Какого еще хера ему надо?

Потом смотрит в мое лицо, усмехается:

- Ладно… Не прощаюсь. Вечерком забегу, да, невеста моя?

Я отворачиваюсь , встречаясь взглядом с вошедшим… Его светлые глаза кажутся мертвыми. Совсем мертвыми.  Как и все, что сейчас меня окружает.

Вовка берет меня за подбородок и пытается поцеловать.

- Владимир Дмитриевич, - опять льется холодный равнодушный голос от дверей, - Дмитрий Федорович ждет…

- Блять! – опять ругается Вовка, затем покровительственно хлопает меня по щеке  и идет к двери, по пути рявкая на молча стоящего там человека:

- Дверь мне открыл, какого хера стоишь?

- Мне не доплачивают за обязанности швейцара, - все так же холодно отвечают ему.

Вовка тормозит на мгновение, задыхаясь от ярости, но затем выбегает из комнаты, пнув предварительно дверь ногой, чтоб открылась.  Дверь распахивается, хлопает от стену и летит обратно, на скорости чуть ли не впечатываясь в тупую башку моего «женишка». Останавливает тяжелое дверное полотно опять-таки твердая рука вошедшего, спокойно комментирующего происходящее:

- Осторожнее, пожалуйста.

- Да пошел ты! – рычит с досадой Вовка и выбегает из комнаты.

А я, выдохнув, иду следом, твердо рассчитывая добраться, наконец, до своей комнаты, завалиться на кровать и всласть поплакать уже!

На человека, в этот раз заботливо придерживающего мне дверь, я не смотрю. Стыдно и горько. Просто очень хочу прошмыгнуть как можно быстрее мимо.  Но у самого порога меня перехватывает жесткая рука.  Я рассматриваю  длинные, такие сильные пальцы, стискивающие мой локоть, затем перевожу взгляд в острые холодные глаза, мертво блестящие за толстыми стеклами очков.

- У вас здесь грязь, - он проводит второй ладонью по шее, легко указывая на кровоподтек. От его пальцев  - жар, тело мурашками покрывается, и меня дико бесит эта реакция! Так не должно быть! Не должно быть уже! И я, собравшись с силами, с нескрываемым злорадством, отвечаю так же холодно, как и он:

- Эту грязь ничем не смоешь. Это – засос.