Пристроить шпиона

Я успокоилась, опять начала учиться, ходить в институт, общаться с подружками… Вести свою обычную жизнь. Только иногда по ночам снились мне острые опасные глаза, хриплый горячий шепот и руки, умело делающие со мной всякие развратные вещи…

Я списывала это все на легкую форму птср   и прятала глубоко внутри обиду, такую глупую и детскую.  Но весной случилось то, что случилось.  Сначала придурок Вовка с его слюнями и претензиями на жениховство. Этот идиот подарил мне кольцо и розы.  Естественно, я все это швырнула ему в рожу практически сразу.

Он, правда, успел чего-то нафоткать, он же без телефона, как дурак без фантиков.  Потом холодный приказной тон отца.

Я ошалела от неожиданности, испугалась и… И наделала глупостей.  Напилась в каком-то баре и написала единственному человеку, который меня защищал. И знал меня такую, какая я есть.  Написала, даже не надеясь на ответ, просто хватаясь за соломинку, как утопающий, либо срывающийся с обрыва человек хватается за то, что кажется ему наиболее надежным.

Хоть за что-то.

Я не ждала… Хотя, нет. Ждала.  И Лешка не обманул моих ожиданий, приехал.  Тот момент, когда я увидела его в дверях бара… Боже, я его, наверное, буду всю жизнь помнить. Всю мою гребанную жизнь.  Потому что ничего подобного тому ощущению облегчения, перемешанному с эйфорией и возбуждением, никогда больше не испытывала. И вряд ли испытаю.  Он шел ко мне через толпу, светловолосый, высокий, плечистый… И смотрел так, что я… Я онемела. Рядом со мной кто-то что-то говорил, по-моему, куда-то звал… Но Лешка махнул рукой, и помеха растворилась… А я даже не заметила, потому что лишь на него смотрела.

И разревелась, едва он успел поздороваться…

Все, что происходило потом, было чистой воды безумием.  Я до такой степени не хотела от него отлипать, что просто не могла остановиться, хотела его, всего и полностью, и навсегда. Только для меня. Моего личного ангела-хранителя, моего личного защитника, того, кто всегда поможет, из любой передряги вытащит… Всегда-всегда!  Я его хотела.

  До боли внизу живота. Вкус его хотела, его губы, его член, бляха муха, в себя! Как можно быстрее, как можно полнее!  Это я его увлекла, я его соблазнила, выбора ему не оставила!  И то, что потом происходило в вип-комнате дурацкого бара… Это было одно из лучших моих переживаний. Марево, огонь в чистом виде, из тех, что горят и намертво, дотла сжигают. А ты умираешь от удовольствия.  Я с ним умирала. И еще сто раз бы умерла.