Причина смерти

— Их кремируют?

— Я буду рекомендовать кремацию. И поэтому тела нужно доставлять в Ричмонд. В нашем анатомическом отделе есть крематорий.

Дверь приоткрылась. Марино просунул голову.

— Док?

Я поднялась и вышла в коридор.

— Бентон вызывает нас в Квантико.

— Не сейчас же.

Я заглянула в зал. Занявший мое место Филдинг что-то говорил, и люди слушали его внимательно, с тревогой и страхом.

— У тебя дорожная сумка с собой? — продолжал, не слушая меня, Марино.

— Это что, действительно так необходимо? — жалобно спросила я.

— Иначе я бы и не спрашивал.

— Ладно, подожди минут пятнадцать. Я только закончу здесь.

Стараясь не выдавать смятения и страха, я сообщила собравшимся, что уезжаю на несколько дней в Квантико, и добавила, что со мной всегда можно связаться по пейджеру. Потом мы с Марино сели в мою машину — его «форд» уже отправили в мастерскую, чтобы привести в порядок разбитый Рошем бампер, — и вскоре уже мчались по 95-й на север.

По радио бесконечно повторяли одно и то же, так что в конце концов мы и сами могли бы рассказывать о случившемся не хуже репортеров.

За последние два часа в Олд-Пойнте никто больше не погиб, по крайней мере, о новых жертвах ничего не сообщалось. Террористы уже освободили несколько десятков заложников. В новостях говорили, что людей отпускают по двое-трое. Всех их задерживали, проводили медосмотр, а потом опрашивали.

В Квантико мы прибыли около пяти.

Смеркалось. Морские пехотинцы в камуфляже рассаживались по машинам и собирались группами за защитным рубежом, сооруженным из мешков с песком. Проезжая мимо, я с болью всматривалась в юные лица. Дорога повернула, и над деревьями, как всегда неожиданно, выросли желто-коричневые здания. Сам комплекс выглядел обычно и мог бы сойти за университетский городок, если бы не обилие антенн на крышах. Путь нам преградила протянутая поперек дороги зубастая лента.

Вышедший из караулки вооруженный охранник улыбнулся — мы не были здесь чужими — и поднял шлагбаум. Мы припарковались на большой площадке напротив самого высокого из зданий — «Джефферсона», как его здесь называли, — бывшего центром Академии. В нем находились и почта, и тир, и столовая, и магазин, и даже спальные помещения на верхних этажах, включая специально оборудованные комнаты для взятых под защиту свидетелей и шпионов.