Причина смерти

— Я слышала, крабовые котлетки здесь хороши, — заметила другая.

— Не люблю, когда ты такая, — продолжал Марино, наклоняясь над столом и тыча в меня пальцем. — Выпьешь, наделаешь глупостей, а что я? Не смогу уснуть.

Бармен наконец обратил на меня внимание и, изменив маршрут, подошел к нашему столику. Я попросила заменить шардоне на скотч и, сняв блейзер, повесила его на спинку стула.

— Дай-ка сигаретку.

Марино от удивления открыл рот.

— Пожалуйста. — Я протянула руку.

— Нет, тебе нельзя, — уперся он. — Да ты и не хочешь.

— Предлагаю уговор: одну сигарету выкуриваю я и одну ты, а потом мы оба бросаем.

— Ты меня разыгрываешь, — засомневался Марино.

— Ничего подобного.

— А мне-то от такого уговора какая польза?

— Никакой, кроме того, что проживешь подольше. Если, конечно, еще не поздно.

— Спасибо. Но никаких сделок я с тобой заключать не буду. — Он вытряхнул из пачки две сигареты и щелкнул зажигалкой. — Давно не курила?

— Не знаю. Может, года три. — Я не почувствовала вкуса сигареты, но держать ее в губах было приятно, как будто именно в этом и состояло их назначение.

Первая затяжка, и легкие словно полоснуло лезвием. Мгновенно закружилась голова. Примерно то же я почувствовала, когда закурила свой первый «Кэмел» в шестнадцать лет. Как и тогда, никотин окутал мозг, мир как будто затуманился, а мысли стали упорядочиваться.

— Господи, как же мне этого не хватало. — Я стряхнула пепел.

— Вот и не донимай меня больше.

— Кто-то же должен.

— Послушай, это же не марихуана или что-то там еще.

— Не знаю. Марихуану не курила. Но если бы закон разрешал, сегодня, наверно, попробовала бы.

— Дело дрянь. Ты меня пугаешь.

Затянувшись в последний раз, я потушила сигарету. Марино наблюдал за мной молча и как будто настороженно. Он всегда немного паниковал, когда я чуточку выходила из колеи.

— Послушай. — Я перешла к делу. — Думаю, что вчера за Дэнни следили, и его смерть вовсе не была следствием ограбления, угона или неудавшейся сделки по наркотикам. Думаю, убийца поджидал его под магнолией на Двадцать восьмой улице, может быть, около часа, а потом встретил, когда он, уже в темноте, возвращался к моей машине.

Секунду-другую Марино молча глядел на меня, потом вздохнул.

— Ну вот, о чем я и говорил. Ты ходила туда сегодня. Одна.

— Ходила.

Он отвернулся, играя желваками.

— Вот и я про то же.

— Дайго говорит, что пес лаял не умолкая.