Прерывистый шепот

Странно, обычно она болтает без умолку.

Когда все мы находимся внутри и Михаил тянется, чтобы завести машину, Лена наконец произносит:

– Папочка! А где моя мамочка?

Рука Михаила замирает с ключами на полпути к замку зажигания. Он делает глубокий вдох, затем поворачивается и берет ее маленькую ручку в свою.

– Твоя мама сейчас с ангелами, зайка.

– Почему?

– Она… она была больна, Леночка.

– Как папа Чарли?

– Да, зайка. Как папа Чарли.

Я протягиваю руку и кладу ее на бедро Михаила. Ему тяжело. Я вижу это по тому, как он сжимает руль другой рукой, костяшки его пальцев побелели от напряжения.

Лена мгновение смотрит на меня, затем поворачивается к Михаилу:

– У Чарли теперь новый папа. А Бьянка – моя новая мама?

У меня перехватывает дыхание, в то же время я чувствую, как тело Михаила замирает под моей рукой. Мы никогда не говорили о том, как Лена должна называть меня. Я предполагала, что это будет просто «Бьянка», но не учла тот факт, что девочка еще слишком мала, чтобы понять. Судя по слегка растерянному выражению лица Михаила, он тоже этого не ожидал.

– Помнишь, мы говорили об этом? Что папа и Бьянка поженятся и мы будем жить все вместе?

– Да, папочка. Новый папа Чарли тоже живет с ними.

Мы должны были предположить, что «папина жена» для нее все равно что «мама». Я всегда хотела иметь детей, но мне казалось, что это произойдет не скоро. Думаю, я не стану возражать, если Лена начнет называть меня мамой. Я на мгновение задумалась. Нет, я совсем не против. Более того, мне нравится эта идея.

– Ну, Леночка, это… – начинает Михаил, но я сжимаю его бедро, и он поворачивается ко мне.

– Ты можешь сказать «да». Если ты не против.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. Может, ему не нравится, что Лена считает меня своей новой мамой. Осознание этого причиняет боль, но я стараюсь не показывать этого.

– Ты не обязан. Я просто… – Я вздыхаю. – Все в порядке. Мы можем попытаться объяснить ей это.

Михаил протягивает руку, касается моей щеки и наклоняется вперед.

– Лена никогда не говорила о своей матери, и… – он закрывает глаза и ругается, – я облажался. Я думал, она поняла. Она слишком маленькая. Я должен был постараться объяснить ей получше. Нам с тобой следовало сначала поговорить. Я не могу просить тебя об этом, Бьянка.

– Ты хороший отец, и ты ничего не испортил, – знаками показываю я и касаюсь его руки. – И я не против, чтобы Лена считала меня своей новой мамой.

– Тебе двадцать один, детка.