Прерывистый шепот

Долгие годы я думала, что со мной что-то не так, потому что ни один из моих партнеров не мог возбудить меня. В отношениях секс был необходим, и я соглашалась на это, потому что от меня ждали этого, и имитировала оргазм.

Фригидная. Я думала, что я фригидная. Очевидно, это не так, потому что я настолько мокрая, что если бы только могла мыслить разумно, то мне стало бы стыдно.

Держа меня за бедра, Михаил поворачивается и прижимает меня спиной к стене. Он что-то говорит по-русски, и, хотя я не понимаю ни слова, от одного только его грубоватого голоса внутри меня все тает.

– Моя маленькая балерина, – произносит он, целуя меня в шею. – Было бы намного проще, если бы ты не была такой красивой.

Михаил встает поудобнее и медленно направляет на меня свой член. Он еще даже наполовину не вошел в меня, а я уже содрогаюсь в спазме от его внушительной длины. Когда он полностью погружается в меня, я задыхаюсь и дрожу всем телом. Ощущение его твердого члена внутри и шершавой стены у меня за спиной почти доводит меня до оргазма.

"Он шепчет мне на ухо непонятные, но такие соблазнительные слова, а его большие руки сжимают мои ягодицы. Его губы целуют меня в чувствительное место на моей шее, когда он наконец начинает двигаться. С каждым толчком он проникает в меня все глубже; еще ни один мужчина не делал этого. Сначала медленно, потом все быстрее. Я впиваюсь ногтями в его кожу, когда толчки становятся все сильнее, чувствуя, как мое тело начинает покалывать от приближающегося оргазма.

Я так устала, что не могу собраться с силами, чтобы разжать руки на шее Михаила, поэтому, просто уткнувшись лицом в его шею, позволяю ему отнести меня на кровать. Последнее, что я помню, перед тем как заснуть, – это тихие слова и нежный поцелуй в волосы.

МихаилЯ притягиваю Бьянку ближе к себе, наслаждаясь тем, что она наконец-то оказалась в моих объятиях, и смотрю на ее лицо, освещенное лунным светом. Я провожу пальцем по контуру ее брови, затем по маленькому носику и пухлым губам. Она так прекрасна, что это причиняет боль. Мне кажется святотатством, что она связана с кем-то вроде меня или что мои окровавленные руки прикасаются к ней – руки, которые убили и искалечили стольких людей.