Прерывистый шепот

Бьянка опускает руку, похлопывая Лену по спине, чтобы та выпрямилась, и начинает медленно поворачиваться, пока не замечает меня, стоящего в дверном проеме. Она улыбается мне, и это похоже на лучик света на замерзшей коже.

– Папочка, папа, я балерина. Видишь?

Я смотрю на Лену, которая крутится на кончиках пальцев ног.

– Вижу, зайка.

– Я хочу такие же балетки, как у Бьянки. Пожалуйста? Бьянка, скажи папе, что мне нужны туфли. Юбка у меня есть, но мне нужны туфли.

Я наклоняюсь, чтобы подхватить Лену на руки, усаживаю ее себе на бедро и целую в макушку.

– Мы купим туфли, Леночка, – говорю я и смотрю на Бьянку, которая сидит на кровати и снимает тапочки. – Прости. Я заснул.

Она наклоняет голову в сторону, разглядывая меня, затем встает и идет ко мне. Оставив тапочки на комоде Лены, она берется за край моего левого рукава и начинает осторожно задирать его наверх. Закатав мне рукав до локтя, она осматривает повязку на моем предплечье. Крови нет, но повязка мокрая после душа. Бьянка отпускает мою руку, прищуривается и направляется на кухню.

– Папочка, можно нам посмотреть Эльзу на большом телевизоре? Можно, папочка?

– Конечно, зайка.

Я веду Лену в гостиную, включаю мультфильм и сажусь рядом с ней на диван. Я смотрю его, наверное, уже в сотый раз, но Лене он нравится. Раздается шлепанье босых ног по полу, и Бьянка подходит и садится на журнальный столик передо мной, держа в руках коробку с компрессами и бинтами, которую я храню под раковиной. Она ставит коробку на стол рядом с собой и пристально смотрит на мое предплечье, пока я не протягиваю ей левую руку.

Глава 6

БьянкаЯ читаю рецепт на телефоне, проверяю ингредиенты, разложенные на стойке. В шкафу есть мука и сахар, но мне не хватает изюма и миндаля. А еще мне нужно больше шоколада.

"Вчера Лена рассказала мне, что одна из ее подруг принесла печенье на занятие в садик; она двадцать минут рассказывала о нем, описывая разные формы и вкусы. Она спросила Михаила, не испечет ли и он для нее печенье, чтобы она тоже могла взять его в группу. Выражение его лица было бесценным. Я представила, как мой огромный муж печет печенье, и мне с трудом удалось сохранить невозмутимость, когда он объяснял Лене, что он не умеет печь.