Прерывистый шепот

Михаил наблюдает за каждым движением. Я уже привыкла к тому, что на меня смотрят мужчины как на сцене, так и за ее пределами, но никто никогда не смотрел на меня так, как Михаил. Как будто я какая-то драгоценность и он боится, что, если отведет от меня взгляд, я могу исчезнуть. Глупый. Никто не заставит меня уйти от него. Ни за что. Я исполняю арабеску и еще несколько мелких па и оказываюсь прямо перед ним. Затем делаю фуэте, просто чтобы убедиться, что он заметил, что на мне нет трусиков, и останавливаюсь в тот момент, когда пьеса заканчивается.

На несколько секунд наступает тишина, в течение которой Михаил просто наблюдает за мной с легкой улыбкой на губах. Он, вероятно, думает, что это все, что я приготовила, и когда звуки песни Джона Ледженда «All of Me» наполняют комнату, он вскидывает бровь. Я улыбаюсь и делаю шаг вперед, становясь между его ног. Первый куплет заканчивается, пока мы, не касаясь, смотрим друг на друга, но, когда вступает хор, я кладу левую ладонь на его правую щеку и, не разрывая зрительного контакта, свободной рукой снимаю повязку с его глаза.

– Вся твоя, – шепчу я и целую его в губы, – а ты весь мой… малыш.

Он смотрит на меня, его рука скользит по моей шее, пропуская сквозь пальцы мои волосы и крепко сжимая их. Я снимаю с него галстук и расстегиваю рубашку. Михаил не произносит ни слова, только наблюдает за мной, удерживая мою голову за волосы. Как будто хочет, чтобы мое лицо все время оставалось в поле его зрения.

Когда припев начинается снова, я снимаю с него рубашку, наклоняюсь и прижимаюсь губами к его покрытому шрамами правому веку.

– Все твои… несовершенства.

Михаил глубоко вздыхает и обхватывает мое лицо своими огромными грубыми ладонями, но его прикосновения невероятно нежны. Я улыбаюсь и пальцем вырисовываю сердечко на его груди.

Не могу поверить, что чуть не потеряла его. Кошмары того дня все еще мучают меня, и я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя, как паника сжимает мне грудь. Наклонившись вперед, я прижимаюсь к его губам, одновременно скользя руками по его обнаженной спине, не обращая внимания на его старые шрамы.

МихаилВ комнате не так много света, но даже с моим слегка затуманенным зрением я вижу слезы, навернувшиеся на глаза Бьянки.

– Малыш? В чем дело?

Она поджимает губы и касается своим лбом моего, в то время как ее палец очерчивает узор вокруг уже зажившей огнестрельной раны на моей спине.