Право на первую пулю

Тот, судя по звуку, был калибра «пять, сорок пять», а этот «пять, пятьдесят четыре». Стандарт НАТО. Звук более долгий и звонкий.

– Да, – согласился старший лейтенант, звук, похоже, другой…

– Ой! – донесся до нас голос в наушниках.

– Что случилось? – спросил я.

Мне опять ответил старшина Носков.

– Санинструктора, кажется, убили… Сейчас гляну…

Он, видимо, передвигался ползком или на четвереньках. Об этом говорило тяжелое дыхание старшины. Микрофон находился рядом со ртом, и дыхание слышалось в наушниках отчетливо.

– Точно. Убили. Пуля в горло. Шальная, похоже. В бойницу пролетела. Срикошетила слегка, но всю силу не потеряла… Ударила бы плашмя, может, синяком все и закончилось бы. А острием как в масло в горло вошла. Прямо в сонную артерию. Кровищи вытекло – море разливанное.

– Понятно, – ответил я. – Возвращайся к отделению.

Носков снова засопел в микрофон.

– Носков, – снова позвал я.

– Слушаю, товарищ майор.

– Что там с Бортниковым? Успел санинструктор глаз вправить?

– Никак нет, товарищ майор.

– Кривоносов. Для тебя работа. Действуй!

– Минутку, командир. У «бармалеев» свой снайпер имеется. С «Барреттом». Я его уже отследил. Его и пулеметчика.

– Отработай… – приказал я.

Два громких выстрела раздались один за другим с интервалом, необходимым на передергивание затвора. Пулеметчик заглох, а снайпер противника не успел сделать ни единого выстрела. Старший лейтенант Кривоносов никогда зря не стреляет. Тут же Саша пробежал мимо меня.

– Саша, справишься? Как думаешь? – спросил я по внутривзводной связи. Вертолет вызывать не надо?

– Мне еще в травмпункте приходилось с такими травмами справляться… – отозвался Кривоносов. – Вот и все, а ты боялся… Как глаз видит? Нормально?

Видимо, старший лейтенант уже оказался на месте, и операция уже завершилась успешно.

– Мешает что-то. Словно в глаза песку бросили, – услышал я в наушниках голос младшего сержанта.

– Это пройдет. Как вернешься, в санчасть сходи, тебе капли закапают, проплачешься, и все в норме будет, – утешил старший лейтенант Бортникова. – И даже профессию менять не придется.