Право на первую пулю

Обычно такие раненые без квалифицированной медицинской помощи не живут дольше десяти минут. А квалифицированная медицинская помощь включает в себя обязательную операцию. Даже если мы его дотащим живым до вертолета, в полете он и умрет, и некому будет сделать ему операцию, и условий для этого не будет, как не будет и операционных инструментов, не будет элементарной нити и иглы, чтобы зашить артерию. И потому я, не дожидаясь момента, когда раненый придет в себя и наставит на меня свой автомат, приложил дульный тормоз-компенсатор к его груди в месте, где должно находиться сердце, и нажал на спусковой крючок.

– Извини, все равно ты не жилец на этом свете.

Кому-то мой поступок может показаться и жестоким, хотя в действительности он был только жестом милосердия. В ранениях я понимал больше, нежели в простудных заболеваниях.

Мы двинулись дальше, уже не бегом, а пешком, и вскоре встретили еще одного отставшего. Этот был не ранен, но у молодого бандита, видимо, жестокая «ломка». Он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, и смотрел на мир полными страдания глазами конченого наркомана.

– У него на вене живого места нет, – сказал я. – Такого даже пристрелить – рука не поднимется. Пусть остается. Пусть других «бармалеев» вовлекает в наркоманию.

Мы двинулись дальше. Через пять минут лейтенант Футракулов придержал меня за локоть.

– Не оборачивайся, командир.

– Где? – сразу понял я Тахира.

– В кустах малины. Мы только что мимо прошли.

Хорошо, что существует взводная система связи. Слова лейтенанта услышали бойцы.

– Всем на собственный счет «три» – лечь.

Я мысленно сосчитал до трех и не лег, а попросту упал на землю. И тут же в ствол дерева за тем местом, где только что находилась моя грудь, ударили несколько пуль. Ударили мощно, даже брызги от коры не полетели – значит, стреляли с близкого расстояния, но очередь была еле слышимой, затвор автомата щелкал громче.

Старшина Носков бросил в кусты гранату «РГД-5». Взрыв громыхнул, как ему и положено, через три с половиной секунды. Осколки этой гранаты разлетаются на 15–20 метров, мы с Тахиром находились как раз примерно на этой дистанции, и один из осколков по навесной траектории попал мне в верхнюю часть шлема, срикошетил и отлетел в сторону, не повредив и не поцарапав даже противоосколочные очки.