Право на первую пулю

Он оружие не просто взял, он схватил его и по сторонам посмотрел, словно готов был тут же пустить его в ход, будто искал глазами противника.

– А я не успел нашему генералу ничего про брата рассказать… – расстроенно сказал белобровый инженер. – Он был бы рад встрече.

– Так майор умер? – спросил я.

– Товарищ старший лейтенант даже перевязку, вон, заканчивать не стал, – кивнул бортмеханик в сторону вертолета.

Посмотрел туда же и я.

Второй пилот в бушлате без погон сидел между телом своего командира и вертолетом, держа в руках размотанный бинт, и не производил больше никаких действий.

* * *Когда мы вернулись в палаточный городок в Хмеймиме, инженер Андрей прошел за мной в мою палатку. Я понял, что он желает поговорить со мной, и даже догадался о чем. Я сел на свою кровать, начал чистить свою винтовку.

– Товарищ майор… – протяжно и почти плаксиво протянул Андрей.

– Я вижу, что ты поговорить со мной желаешь, и даже понимаю о чем. Вернее, желаешь попросить меня.

– Да, – согласился белобровый Андрей. – Товарищ майор, не могли бы вы сами сообщить Василию Васильевичу о судьбе его брата. Генерал знал, что он в Сирии, и специально сюда в командировку напросился. И здесь справки наводил.

– А сам что, не можешь?

– Так вы же с младшим братом разговаривали… Он вам все рассказывал."

"Для инженера Андрея это было главным аргументом, но я понимал, что Андрей просто слишком хорошо относится к своему научному руководителю и не хочет его расстраивать.

Я ободряюще улыбнулся Андрею, так и держащему в руке свою спортивную сумку с приборами, вытащил мобильник и позвонил генералу.

– Сумку можешь поставить на пол. Никто здесь твои приборы не заберет.

Андрей послушно опустил сумку на пол.

– Геннадий Викторович, – почти радостно ответил на мой звонок Василий Васильевич. Видимо, он уже «загнал» номер моего телефона в «адресную книгу» своего мобильника. – Долго жить будешь. Только что с подполковником Ягужинским тебя вспоминали.

– Надеюсь, что без мата… – отозвался я.

– Не переживай. Без мата. Только предполагали, что ты вот-вот вернуться должен.