Предать нельзя Любить (СИ)

Арсений раскидывает по плечам мои влажные волосы и по-хозяйски утыкается носом в шею, отправляя по телу заряженные желанием волны."

"- Мамой поклянись, - говорю еле слышно.

- Что? – громко усмехается он и поднимает на меня светло-синие изумленные глаза.

- Поклянись мамой, что сказал правду и твой брак на самом деле всего лишь фикция, - повторяю. Я искренне верю, что таким шутить никто не станет. Ведь, на мой взгляд, самое важное и драгоценное, что может быть в жизни – это родная мама.

Арсений вглядывается в мое лицо так, словно я сказала что-то ошеломительное, а затем резко привлекает меня еще ближе и трогательно гладит по голове, будто маленькую девочку.

- Вляпался в тебя, Ари.

Тихо добавляет:

- Мамой клянусь.

Глава 21.Арина.

- Откуда ты взялась такая? – говорит Арсений хрипло, продолжая разглаживать мои влажные волосы.

- Какая? – выпаливаю на выдохе.

Может быть, нескромно… или покажется, что напрашиваюсь на комплимент, но мне так хочется услышать его мнение обо мне.

Ведь я призналась ему в любви.

А он сказал, что вляпался!?

Хмм.

Как собаковод знаю, что вляпаться можно и в не очень хорошие вещи. Что это интересно означает - «вляпаться по-Долински»?!

Мужская грудь под моей головой тяжело поднимается и опускается. Арсений ведет ладонью по плечам, оставляя за собой следы из мурашек.

- Пол холодный, - замечает он. – Вставай на меня.

Послушно становлюсь на его ступни.

- Ты непредсказуемая, - говорит Арсений. – Не знаешь, чего от тебя ждать в следующий момент. Я думал, сейчас выйдешь и продолжишь дуться, а ты попросила… поклясться мамой и снова меня размазала.

- Это хорошо? - спрашиваю, чуть отклоняясь и доверчиво заглядывая в его невозмутимое лицо. В коридоре приятный полумрак, но я вижу, как оно озаряется безбашенной улыбкой.

- Это так хорошо, что даже странно. Ощущение, словно в мою систематизированную жизнь занесли банку с радужной краской.

Легко смеюсь и снова падаю ему на грудь.

Вспоминаю его гардероб, состоящий сплошь из скучных костюмов.

Мой Мистер Белая рубашка.

- Звучит не очень романтично, - жалобно произношу.

- Я уже не помню, был ли когда-то романтичным, Ари.

В сердце снова впиваются иголки. Боже, как это оказывается сложно – любить!

- Когда ты так говоришь, я ревную, - замечаю грустно. - И когда ты там, на яхте сказал, что женат… Я тоже ревновала. Поэтому и сбежала.

- Не убегай больше, - тихо проговаривает стальным голосом. - От меня не убегай.