Предать нельзя Любить (СИ)

Хотя кого я обманываю. Естественно, надеюсь. Просто мечтаю, что мой родной папа жив и здоров. Правда, не знаю, будет ли он рад новости о взрослой дочери.

В общем, это всё настолько волнительно, что на время удаётся оставить мысли про Долинского и его ходячее кимоно.

А ещё прямо перед Новым годом я начинаю болеть. Видимо, организм не выдерживает стресс, закутанный в осеннее пальто и обутый в сапоги из тонкой кожи. Сперва начинается жуткий кашель, который я гашу таблетками, выданными Еленой Степановной. А спустя пару дней поднимается температура.

Наверное, работать в этом случае глупо, но я пару раз распевшись дома, отваживаюсь.

Отказываться от хорошего заработка в горячее время – глупо и недальновидно.

***

Поправив колючее платье, расшитое золотистыми пайетками, выхожу на сцену. Свет в баре приглушён, софиты небольшого размера, но всё равно слепят.

Пытаюсь унять внутреннюю дрожь, вызванную то ли высокой температурой, то ли смутным беспокойством, неожиданно возникшим в груди.

Каблуки жмут, ладонь, обхватывающая микрофон, становится влажной. Может, не стоило сегодня работать?!

Как бы вконец не охрипнуть.

Несколько раз пропускаю вступление, затем всё же начинаю петь. Сама себя не слышу, но на лицах людей, сидящих за столиками возле сцены, нет удивления или насмешек. Хотя чего они в караоке ещё не слышали?

Следующая композиция медленная, поэтому Стёпа выключает яркий свет и я в одну секунду сталкиваюсь с леденящими, сверкающими в полумраке глазами.

Это он. Пришёл. С ней, чёрт возьми.

Столик в центре зала. Оба светлые, в красивой, дорогой одежде и с кислыми минами на лицах. Просто идеально друг другу подходят.

Интересно, Арс знал, что я здесь? Ещё раз намеренно зацепляюсь с ним взглядами. Давлю истерический смех.

Долинский в бирюзовой рубашке под светлым пиджаком.

Мгновенная вспышка и пустота. Боль адская.

Он знал.

Специально здесь оказался, чтобы добить и уничтожить.

Не помню, как заканчиваю на сцене и не чувствуя ног, бегу в подсобку. Сейчас я ему докажу, что тоже умею драться!

Внутри всё кипит от его наглости.

Господин мудак!

И вида не покажу, что меня как-то беспокоит твоё присутствие. Словно бесстрашная амазонка отправляюсь обратно в зал. До такой степени кураж вспенивает кровь, что позволяю себе лёгкий флирт со Стёпой, который ошарашенно пялится в низкий вырез на моей груди.