Право на сына

Когда няни в роддоме попросту отказались помогать, я стала делать это сама. Со страхом и слезами, застилающими глаза, я аккуратно касалась нежной, почти прозрачной кожи сына и переодевала ему ползунки и распашонки. Когда вернулась домой, стало проще, потому что мама научила меня купать Даню, правильно носить на руках, когда ему исполнилось три месяца, чуть раньше переворачивать на животик.

Сама бы я ни за что не справилась.

Сейчас же мы живем отдельно, снимаем квартиру, и я занимаюсь воспитанием сына одна.

Вспоминая о маме, решаю позвонить ей и узнать о состоянии отца. Оказывается, оно стабильное, причин переживать нет. Лекарства уже начали капать, отец понемногу отходит от анестезии.

Несмотря на то, что Стас категорически отказался брать деньги, решаю все же сказать Максу об этом, когда он, наконец, возьмет трубку. Его поведение категорически не свойственно ему. Обычно он перезванивал сразу после того, как видел пропущенные. Сегодня же с момента моего последнего звонка прошло уже более шести часов, но он все еще не отвечает, хотя в мессенджер заходил.

Когда я вылезаю из ванной и полностью готовлюсь ко сну, раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю и выхожу в коридор, наклоняюсь, смотрю в глазок и вижу там Макса с букетом цветов. Он выглядит расстроенным и виноватым, а еще видно, что что-то бормочет себе под нос, но слышать, что именно он говорит, я не могу. Быстро открыв дверь, пропускаю его внутрь.

— Привет, — Макс виновато смотрит на меня и протягивает букет белых лилий.

— Привет."

"Я беру цветы из его рук и тут же вдыхаю их запах. Мне о многом нужно его спросить, но я не знаю, с чего начать. Не ссориться же, в конце концов, нужно дать ему возможность самому сказать, почему он не забрал Даню и не оповестил меня.

— Извини, я заработался и решил не звонить, а заехать, — произносит Макс, наклоняя ко мне, чтобы поцеловать.