Право на сына

Не дав Стасу опомниться, открываю дверь и выбегаю на улицу, направляясь к больнице. Находиться с ним в одной машине и делать вид, что все в порядке мне оказывается безумно сложно.

К больнице я добираюсь за какие-то минуты, прихожу на стойку, где сидит пожилая полная женщина и прошу сказать, в какой палате мой отец. Она лениво поднимает голову, смотрит на меня недовольным сальным взглядом и цокает языком.

— Номер палаты скажите! — рычит противным голосом.

— Я не знаю. Его вчера привезли.

— Фамилию повторите! — требует после заминки.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не нахамить ей, когда рядом материализуется Стас. Уверенно кладет руки на стойку, стучит костяшками пальцев по деревянной поверхности, обращая внимание женщины на себя. Она так же лениво поднимает на него взгляд, даже не пытаясь сфокусироваться и произносит:

— Вы к кому?

— Значит так, женщина, — командным тоном произносит Стас. — У девушки здесь отец. Палату она не знает, имя вам было названо, поэтому даю вам минуту на то, чтобы найти информацию о том, в какой он палате, иначе прямо сейчас я позвоню Тимофееву Борису Игнатьевичу, главврачу этой больницы и покажу ему видео с тем, как работает его персонал.

Женщина заметно подбирается, пытается что-то произнести, извиниться, но быстро кивает и утыкается в журнал.

— Пациента готовят к операции, вам к нему нельзя, — произносит она, а я чувствую, как мир перед глазами меркнет.

— Так, спокойно, — Стас приобнимает меня за плечи, не позволяя упасть. — Этаж скажите, мы в холле будем, — обращается уже к ней.

— Третий.

— Идем, — он помогает мне дойти до лифта, нажимает кнопку и заходит вместе со мной.

Я пытаюсь возразить, сказать, что в его присутствии вовсе нет необходимости, но Стас лишь отмахивается и жмет кнопку третьего этажа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вам вовсе не обязательно, — пытаюсь вразумить его, а когда попытка проваливается, начинаю молить богов, чтобы мамы в холле не было, но она, как назло, одиноко сидит на кресле у стены, опустив голову на руки.

— Мама, — бросаюсь к ней, на мгновения забыв, что рядом со мной отец Дани и уж кто-кто, а мама поймет это.

— Папу отвезли на операцию, — плачет она. — Они ничего не говорят, но вот, — она протягивает мне святый клочок бумажки. — Это требуемые медикаменты на послеоперационный период. Тут всего на пару дней, но я сходила в аптеку и… Насть, тут на десять тысяч прописали.