Право на сына

Не получится, ты всё поняла?

Меня начинает тошнить, я пытаюсь совладать с собой, но не получается, дыхание спирает, горло сдавливает спазмом.

— Ты в порядке? — спрашивает Стас, притормаживая и паркуясь у обочины.

— Нет. Нет, не в порядке, — шепчу одними губами.

Откуда-то берутся силы переложить Даню на сидение, открыть дверцу авто и выйти наружу, вдохнув свежий воздух и уткнувшись в сильное мужское плечо.

— Я мало ему врезал, — звучит откуда-то сверху.

— Достаточно, — возражаю, так как не слишком люблю рукоприкладства.

— Ты плачешь, — замечает, нахмурившись.

— Я плакса, — пытаюсь отшутиться, все еще не понимая, что между нами.

Стас пытается отстранить меня от себя, заглянуть в глаза, но я прячу лицо в его груди, зная, что оно покрылось красными пятнами, а глаза опухли, да и нос, как у Деда Мороза. Я некрасивая, когда позволяю себе плакать. И он все равно увидит меня такой.

— Прекращай, — произносит Стас куда-то в мои волосы. — Хватит слез, я ведь рядом.

Мне приходится отстранится.

— Я страшная, — констатирую факт.

— Ты обычная плачущая женщина, — Стас пожимает плечами. — Моя женщина.

Он добавляет это так уверенно и спокойно, что я, не выдержав, смотрю на него, широко распахнув глаза. Его женщина. Я пытаюсь примерить на себя этот статус и у меня ничего не получается. Что-то не сходится в моей голове, потому что всё… слишком быстро. Мы встречались три года назад, я забеременела от него вопреки всему и наш сын спит на заднем сидении, а он… он называет меня своей.

Вот же он, Настя, идеальный момент, чтобы сказать: Даня твой сын. Он идеальный, но я все равно медлю. Молчу. Мне сложно поверить в то, что такой мужчина, как Станислав Лебедев способен обратить на меня внимание просто так. И отчаянно хочется верить, что как только он узнает о ребенке, у нас все не изменится. Он не захочет верить той, кто все это время его обманывала или, более того, назовет какой-то неблагоприятный диагноз и скажет, что Даня его сыном быть не может, а он так хотел мне верить.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

Пауза затягивается слишком долго, я успеваю сглотнуть, схлопнуть руки, заломать пальцы и произнести:

— Нет.

Я чувствую себя жуткой обманщицей, но как же я хочу, чтобы мы были вместе просто потому, что нам хорошо. Признавшись, я так никогда и не узнаю о том, как у нас все сложилось бы просто… без всего.