Право на любовь

Добираются до его души. Язва на груди залилась резкой болью. До него как будто дотянулись две нити откуда-то издалека. Из прошлого, которое он от себя отсек вместе со страшной тайной и считал погребенным навсегда.

Но сейчас это прошлое снова ожило.

Две нити. Связь. Братья. Которых он убил. Не знай он, что это невозможно, решил бы что кто-то потревожил гробницу.

Ему срочно нужно было попасть туда!"

"Но перед ним стоял Лектион. И нехорошая улыбка на губах молодого дракона прямо говорила о том, что он знает.

Император не мог рисковать. В открытом бою молодой дракон, хоть у него и меньше опыта, вполне способен победить, потому что на его стороне сила. Нужно было действовать хитростью.

- Странный сигнал пришел отсюда, - проговорил император, принимая вид родственной озабоченности. - Я же отправил Адриана в Бактрию и поневоле почувствовал себя ответственным за его дом. Решил проверить, что происходит.

Максимилиан оглянулся кругом и спросил у племянника.

- Ты что-нибудь понимаешь?

И тут его снова пронзила резкая боль. А две нити в груди натянулись и нещадно рванули. Императора согнуло, недоуменная полуусмешка превратилась с оскал.

***

Лектион понимающе хмыкнул и подошел ближе. А потом, пристально глядя ему в глаза, спросил:

- Что с тобой, дядя? Что-то болит? Может, тебе помочь?

Император заставил себя выпрямиться и, принимая свой обычный невозмутимый вид, проговорил:

- О чем ты? Со мной все хорошо.

И отвернулся, сцепив руки за спиной. Незыблемый, величественный.

Повисло молчание. Максимилиан понимал, что должен как-то обернуть против племянника его пытливую подозрительность. Боль не отпускала, однако он уже мог владеть собой.

- Кто эти девушки? - спросил он, небрежным жестом указывая на лежавших без чувств охранниц-ливиек.

И тут же добавил:

- Не ожидал от Адриана такой небрежности. Насколько я помню, он привез сюда ту заложницу из Бактрии. А тут какой-то свинарник.

Максимилиан брезгливо поморщился.

Сейчас он был напряжен, как натянутая стрела,  и все время прикидывал силы. Ведь если он сможет напасть внезапно, у него есть шанс. Но тут же отвергал эту идею, как бессмысленную. Молодой дракон силен.

Вот если бы у него был тот яд...

Однако единственный яд, которым сейчас располагал император, - это яд сомнений, которыми он мог бы отравить душу племянника.