Поцелуй на снегу (СИ)

Занималась сексом. И кончала!

В машине Савелий сразу же включил подогрев сидений. Рита доедала мороженное.

Некоторое время они молчали. Рите стало немного тревожно.

- Рит, я не тороплю тебя.

Савелий опередил её на какие-то доли секунды. Сказал и повернулся к девушке, подавшись корпусом вперед. Чтобы быть ближе. Рита улыбнулась в ответ. Как же ей импонировали его честность и открытость! Кто бы только знал. Но, кажется, она думала об этом десятью минутами ранее.

- Ты меня не торопишь.

Савелий шумно вздохнул, продолжая смотреть ей прямо в лицо.

- Тороплю. И мы оба это знаем. Но, черт, - он сделал паузу и провел рукой по лицу. – Не получается иначе, Рит.

- Стоп, Мартыненко! – Рита выставила руку вперед, хотя грудь взорвалась.

Таким она видела его впервые. Решительным.

Чересчур.

Верните ей паяца, которым он был последние две встречи!

Её руку тотчас прижали и притянули к губам, опалив горячим дыханием.

Этот жест… в нем столько нежности. Столько тепла, что голову срывало напрочь. Рита растерянно моргнула. Сава творил невообразимое. Когда она стала настолько щепетильной? Чувствительной?

Он целовал всего лишь пальцы. Легкое касание. Почти игра. А она? Что происходило с ней?

Или дело не в касаниях? А в атмосфере? И в том, что пылает в груди.

Ещё в глазах Савелия. Пусть она их тоже не могла видеть на сто процентов.

- Стоп так стоп, - проворчал он, потом вызывающе прищурился: - Испугалась?

- Можешь считать и так.

- Это только начало.

- Кто бы сомневался.

Савелий вернулся за руль и начал движение. Рита откинулась на спинку кресла.

Итак, она едет к мужчине на квартиру. Заниматься сексом. Чего уж… Они взрослые люди, и оба понимают, чем вечер кончится. Чего греха таить, Рита соскучилась. Её тело соскучилось. Она тянулась к нему.

Её взгляд остановился на руках, что уверенно держали руль.

Если вдуматься, то получалось, что Савелия она почти не знала. Впрочем, как и он её. В праздники они присматривались друг к другу, честно пытались вместе сосуществовать, как это могут сделать незнакомцы. Он чувствовал за собой вину, сильнейший косяк, она обиду на весь мир. Но страха не было. Страх прошел почти сразу же.