Последний адмирал Заграты

Там же были заложены основы философии Хоэкунса и написаны наиболее почитаемые бамбальеро трактаты. Простолюдины к обучению не допускались, и именно поэтому, как считается, Искусство стали именовать Высоким, а вот адигены практиковали его едва ли не в обязательном порядке, соревнуясь между собой не только в мастерстве ведения боя, но и в совершенствовании оружия и в придумывании алхимических боеприпасов. Нет никаких сомнений, что Хоэкунс ускорил бы развитие огнестрельного оружия, однако помешало становление Инезирской династии.

"

"Как и все адигены, бамбальеро восприняли идею Империи в штыки и оказали Эдуарду I отчаянное сопротивление. Главная битва состоялась на Андане, у знаменитых Холмов Хоэкунс, и вошла во все учебники истории как «Три дня Учителей». Бамбальеро понимали, что неспособны победить превосходящую армию, однако понимание это наполняло их сердца не страхом, а ненавистью. За три дня кровавых боев непобедимая армия не смогла захватить ни один Холм, и умный Эдуард предложил бамбальеро почетное отступление.

«Не хотите признавать мою власть — не надо. Выбирайте любой мир и убирайтесь из Ожерелья. Или умрите». Бамбальеро приняли предложение и ушли в мир, известный теперь, как Химмельсгартн. Холмы были срыты, а Искусство запрещено.

Хоэкунс стал для адигенов символом сопротивления Империи, и они бережно хранили его секреты за высокими стенами замков. Читали трактаты, за обнаружение которых им полагалась смерть, тренировались — ведь им никто не запрещал тренироваться — во владении огнестрельным оружием и терпеливо ждали своего часа.

Ждали очень долго. Сто пятьдесят лет правила Ожерельем Инезирская династия, и сто пятьдесят лет бамбальеро узнавали друг друга по тайным знакам, по обмолвкам и по умению без промаха поражать цели. Наследники Эдуарда Великого и думать забыли о Высоком Искусстве, однако похоронившее Империю восстание прошло под кличем «Хоэкунс!».

Адигены отомстили за унижение.

Грохот, грохот, грохот…

Боеприпасов не жалели, выстрелы следовали один за другим, заставляя Феликса вертеться по грязной улице живской фулькой.

Верные бамбини постарались на славу, устроили вожаку настоящий свинцовый шторм.

Грохот, грохот, грохот…

Отвечать приходилось на слух, на едва заметные движения и отпечатанную в памяти картинку улицы.

Выстрел… «Вышибала» громыхнул в ответ, и канонада чуть стихла — теперь в Вебера палили всего из двух стволов. Но очередная победа не повод расслабляться, два ствола — это серьезно, и Феликс поспешил сменить укрытие.