Последний адмирал Заграты

А во-вторых, они никак не связаны с Загратой.

— Ты собрался на покой?

Большой Флим был одним из трех главных воротил преступного мира Альбурга, а значит — и всей Заграты. Слим привык чувствовать себя сыном и наследником серьезного и сильного человека, привык чувствовать себя серьезным и сильным человеком, от слова которого зависят жизни людей, и терять привычное положение ему не хотелось. Точнее, он об этом не думал. Точнее, всё произошло слишком неожиданно.

— Ты хочешь отойти от дел? Сейчас? В «золотое» время?

Неустойчивость власти развязала бандитам руки, доходы выросли в разы, Слим не забывал поминать добрым словом затеявшего мятеж Нестора, и совершенно не понял отцовского решения.

— Становится слишком опасно, — покачал головой Большой Флим. — Как только кто-то доберется до власти — неважно кто, — он сразу же начнет закручивать гайки, демонстрируя народу, что жить стало лучше. Нас растопчут, Слим, нас обязательно растопчут, если мы вовремя не смоемся.

— Прекрасные и абсолютно правильные слова.

Молодой бандит недобро посмотрел на толстяка и хрипло поинтересовался:

— Ты собираешься обменять золото на бумажки, которые невозможно проверить?

Он понял, что спорить с отцом — если он соберется продолжить спор, — нужно наедине. И вернулся к делам.

— Мои бумажки проверены, — пожал плечами ИХ. — Отличная штука эта травяная настойка, единственное лекарство, которое мне помогает…

— Кем проверены?

— Сделку гарантирует Умный Зум.

— Кто?! — презрительно скривился сынуля.

Папаша хотел было объяснить, однако толстяк, заскучавший во время семейной сцены, не позволил себя перебить:

— Неужели ты, Слим, которому до сих пор не придумали прилагательного, и в самом деле не знаешь, кем является в Омуте Умный Зум? Если так, я тебе расскажу. Умный Зум — это человек, чье слово дороже и вашего с папаней золота, и моих бумажек. Его слово стоит миллионы цехинов, потому что оно гарантирует сделки во всех мирах Герметикона.

— Герметикон большой, — заметил Слим. — Есть где спрятаться.

У него не хватило мозгов даже на то, чтобы скрыть появившуюся идею обмануть толстяка.