Последний адмирал Заграты

— Менсалийцы будут?

— Вряд ли, — ответил Форман и пояснил: — Наследников должны арестовать загратийцы, то есть — народные дружинники. Иначе получится не революция, а оккупация какая-то.

— Политика?

— Она самая.

— То есть менсалийцы останутся снаружи?

— А почему ты спрашиваешь? — насторожился Форман.

— Потому что мне предстоит драться со взбешенным бамбадао, — угрюмо ответил Вебер. — И я должен знать, на кого могу рассчитывать.

* * *Чужой дом. Чужие вещи. И мир… Когда-то родной, а теперь… А теперь пугающий. Непонятный.

Еще чуть-чуть, и Заграта тоже станет чужой. Как дом и вещи в нем. Как всё вокруг.

Еще чуть-чуть, и Заграта останется в прошлом, превратится в продолжение бессмысленной светской фразы: «Я выросла на…» Превратится в слово.

«Я — адигена, а значит, мир неважен. — Лилиан грустно улыбнулась. — Неважен…»

Ложь.

Знаменитая поговорка говорит не о земле, которую привыкли считать своей, а о самих адигенах. Она говорит о том, что ты останешься самим собой где угодно, что всегда будешь первым.

«Теперь моим домом станет Каата. Мощная и спокойная Каата, которую никогда не затрясет, как Заграту».

Никогда.

Лилиан посмотрела на зашторенные окна. И яростно вздохнула, вспомнив увиденную час назад толпу. И сжала кулачки.

«Кого ты обманываешь? Заграта уже не твой дом. Заграта теперь чужая…»

Она принадлежит толпе. Принадлежит людям с факелами и белыми повязками на рукавах. Принадлежит по праву силы, которое освещает ночной Альбург заревом пожаров, наполняет воплями жертв и умывает кровью. Которое спешит взять свое, пока оно в своем праве. Пока право принадлежит силе, пока оно — закон."

"Похожий на небольшую крепость особняк устоял. Впрочем, его и не штурмовали — северо-восток Старого города остался в стороне от основных событий.

— Вы позволите, адира?

Начальник охраны приоткрыл дверь в любимую гостиную Лилиан и осторожно заглянул внутрь.

— Что случилось?

— Три часа до отбытия цеппеля, адира. Нам пора в сферопорт.