Последний адмирал Заграты

Старый генерал мог бы сказать, что полиция — всего лишь дубинка, которую вынимают в самых крайних случаях, что народ довела до возмущения череда правительственных ошибок, что он давно предлагал ввести запрет на публичные акции, но всякий раз получал приказ «Не препятствовать нормальному течению политической жизни». Он мог бы сказать, но не видел необходимости в оправданиях. Вместо этого пообещал:

— Я постараюсь удержать мосты, ваше высочество, и не позволить им перейти на левую сторону Велиссы.

— Хотите отдать погромщикам Новый город?

— К утру они протрезвеют, ваше высочество, толпа поредеет и мы сможем…

— Чушь! — резко бросил Синклер.

— Что?

Полковник сделал шаг вперед и в упор посмотрел на юного принца.

«Я должен его убедить!»

Нужно выдернуть власть из рук Джефферсона! Нет сейчас ничего важнее, иначе после победы придется делить славу на двоих. Старика необходимо отодвинуть! И только после этого разбираться с бунтовщиками.

— Вы совершенно правы, ваше высочество, до утра бунтовщики успеют разорить половину Альбурга, что само по себе отвратительно.

— Полковник! — перебил Синклера возмущенный генерал.

— У меня есть план, — четко ответил полковник. И вновь обратился к принцу: — Поскольку полиция расписалась в бессилии, без помощи войск не обойтись. И чем скорее мы предпримем решительные шаги, тем лучше. Мы выведем на площадь Святого Альстера бронетяги, они обеспечат охрану дворца и продемонстрируют бунтовщикам, что вы, ваше высочество, шутить не собираетесь…

— Да, это так, — кивнул Генрих-младший.

Двенадцатилетнему принцу очень понравилось последнее замечание военного.

«Я — наследник. Я должен быть твердым! Я не собираюсь шутить!»

— А на правый берег бросим пехоту и драгун…

— Ваше высочество, не позволяйте ему вас убедить! Синклер понятия не имеет, что происходит. На улицах не люди, ваше высочество, а закусившая удила толпа! Сейчас она способна на всё и не нужно ее раздражать. Мы перекроем мосты и удержим Старый город.