Последняя из рода. Скованные судьбой.

Лагерь располагался на возвышении, чуть в стороне от извилистой реки Хинацукава, которая тянулась серебристой лентой среди мягко очерченных холмов, обрамленных густыми рощами кленов и сосен.

Сотни солдатских шатров, аккуратно выстроенных в строгие ряды, напоминали развернутый веер. Шелковые знамена с гербом Императора развевались на легком ветру. Дым от костров поднимался ленивыми столбами, растворяясь в вечернем воздухе.

На самом краю лагеря возвышалась палатка, в которой остановились Мамору и Талила.

Сам гарнизон был окружен внушительной деревянной стеной с бойницами, сквозь которые можно было видеть движение на дальних подступах.

На противоположном берегу реки начинались земли соседней страны. Там же виднелся старый мост, по которому когда-то можно было пересечь реку. Каменные столбы, увитые мхом, напоминали о том, сколько лет он простоял, соединяя два берега. Теперь он зиял разрушенной серединой, напоминая о былых войнах.

Талила очутилась совсем в ином мире. В гарнизоне не чувствовалось той гнилой напряженности, которая висела в воздухе в столице, — здесь не было необходимости каждую минуту оглядываться через плечо.

И все же она оглядывалась, потому что в памяти крепко засели слова того стражника: в лагере у реки ее будут ждать. И она должна сбежать прежде, чем окажется в предгорье.

Мамору же словно почувствовал ее нервозность. Или о чем-то догадался. Или просто был намного опытнее и давно играл в игры с советниками, предателями и шпионами.

Потому еще ранним утром, когда Талила хотела ускользнуть из палатки, он ее окликнул.

— Куда ты собралась? — раздался его низкий, спокойный голос. Он завязывал шнурки на короткой куртке.

Талила, чьи пальцы уже коснулись полога шатра, отозвалась, не оборачиваясь.

— Я хочу выйти наружу. Это уже запрещено?

Мамору усмехнулся и плавно повернулся к ней, словно хищник, которому некуда спешить.

— Нет, не запрещено.

— Я справлюсь, — отрезала она, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть уверенно.

— Конечно, справишься, — произнес Мамору с ленивой насмешкой в голосе.

Он подошел к ней и протянул руку, чтобы откинуть полог.

— Такахиро! — позвал он, и через несколько секунд верный самурай показался возле шатра.