После падения

Ричард лежит на диване, Лэндон сидит на стуле, а мы с Тессой расположились на полу.

– Не подашь мне еще кусочек? – просит Ричард уже в третий раз с начала кино.

– Конечно, – бурчу я и протягиваю ему коробку с пиццей.

Он и так имел наглость занять весь диван и теперь еще дергает меня каждые десять минут, выпрашивая проклятую пиццу.

– От этого фильма твоя мама всякий раз плакала, – замечает Ричард Тессе, похлопывая ее по плечу.

Я прилагаю неимоверное усилие, чтобы не ударить его по руке. Если бы она только знала, чем ее отец занимался последние несколько дней, если бы она видела, как наркотики покидали его тело потоками блевотины, она бы сама убрала его руку, а затем продезинфицировала бы плечо.

– Правда? – спрашивает Тесса, на секунду отрываясь от просмотра.

– Да.

Кто-то стучит в дверь. Лэндон поднимается, чтобы открыть.

– Я схожу, – говорю я и пролезаю через него.

В конце концов, это мой дом.

Я открываю дверь, не глядя в глазок. Лучше бы я посмотрел.

На пороге стоит Чад.

– Где он? – спрашивает он.

Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Я не позволю этому вонючему наркоману беспокоить Тессу.

– Какого черта тебе надо? – цежу я сквозь зубы.

– Я лишь хочу увидеться со своим другом, вот и все.

Зубы Чада еще темнее, чем в прошлый раз. Ему около тридцати, но выглядит он на все пятьдесят. Часы, которые подарил мне отец, свисают с его грязного запястья.

– Он не выйдет, и никто тебе ничего не даст, так что тебе лучше убираться, пока я не разбил тебе рожу о парапет, – говорю я.

Я знаю, что у Чада с собой есть наркотики.

Он молча смотрит на меня, и я делаю шаг к нему.

– На твоем месте я бы не испытывал мое терпение, – предупреждаю я.

Он открывает рот, и в этот момент дверь в квартиру раскрывается. Черт подери.

– Что здесь происходит? – спрашивает Тесса, выходя и становясь рядом со мной.

Я инстинктивно отодвигаю ее себе за спину, и она снова задает тот же вопрос.

– Ничего, – отвечаю я. – Чад как раз собирался уходить.

Грозно смотрю в глаза Чаду, давая ему понять, что если он сейчас же не уйдет, то…

– Это что, твои часы? – спрашивает Тесса, замечая блестящий ремешок на его запястье.

– Что? Нет… – начинаю я, но Тесса меня прерывает:

– Хардин… Ты что, дружишь с этим парнем, или что?

Она скрещивает руки на груди и отступает на шаг.

– Нет! – почти кричу я. С какого перепугу она пришла к этому выводу? – Я не дружу с ним, и вообще он собирался уходить.