После падения

Ты ведь не забыл, что он дал показания в твою пользу, когда тебя чуть не исключили?

– Нет. Я, если честно, ничего о нем не знаю. Кроме того, что ты ему явно нравишься и что теперь он каким-то чудом живет в Сиэтле и работает в твоем университете.

– Я ему вовсе не нравлюсь.

– Нравишься.

– Ты думаешь, что я всем нравлюсь! – возмущается Тесса.

Какая же она наивная. Неужели она и правда считает, что у этого парня добрые намерения?

– Может, составим список? Зед, гребаный Тревор, этот придурок официант… кого я пропустил? Ну и теперь еще твой стремный профессор, который смотрел на тебя, как на десерт.

Оглядываюсь на сцену: этот придурок ходит там с важным видом.

– Считается только Зед. Тревор очень милый, но никогда не хотел ничего такого. Роберта я, скорее всего, никогда больше не увижу. А Сото вовсе не из тех, кто бы начал меня преследовать.

– Скорее всего? – Выбор слова мне совсем не нравится.

– Очевидно, я его больше не увижу. Я с тобой, ясно?

Она обнимает меня одной рукой, и я успокаиваюсь.

– Мне все равно кажется, что этот козел собирается тебя преследовать.

Киваю на клоуна в кожаной куртке. Надо бы поговорить с отцом, чтобы убедиться, что он не так подозрителен, как мне сейчас кажется. Тесса вообще не разбирается в людях.

Она смотрит на меня с улыбкой до ушей. Она все еще со мной, после всего, что она из-за меня пережила…

– У этой группы музыка не совсем подходит для джаз-клуба, она более… – Тесса запинается.

– Отстойная? – подсказываю я.

– Нет, просто это не джаз. Они скорее похожи на… ну, на «Fray».

– «Fray»? Да ну, не обижай свою любимую группу! – Единственное, что я помню о группе профессора, – это то, что она полный отстой.

– И твою, – замечает Тесса, толкая меня плечом.

– Не самая любимая.

– Не притворяйся, будто их не любишь, я же знаю.

Она сжимает мою ладонь, и я покачиваю головой. Не в знак отрицания, но и признавать не хочу.

Я перевожу взгляд со стены на грудь Тессы и обратно, в ожидании, когда проклятая группа закончит приготовления.

– Мы уже можем идти? – спрашиваю я.

– Только одну песню.

Щеки Тессы раскраснелись, глаза заблестели. Она заказывает выпивку и поправляет платье, одергивая его вниз, затем вверх.

– Можно я хотя бы сяду? – спрашиваю я, кивая на ряд табуретов у барной стойки.

Взяв Тессу за руку, я веду ее к бару. Сажусь на самый крайний, ближе к стене и дальше всех от сцены.