У ночи тысяча глаз

Перед лампой, положив подбородок на столешницу, сидел маленький мальчик, меньше даже, чем девочка, распахнувшая дверь; он уставился на меня широко раскрытыми глазами, с явным удовольствием пренебрегая домашним, очевидно, заданием: перед ним лежала разваливающаяся книга, а в кулачке он сжимал огрызок карандаша, от которого у него, наверное, и остались отметины на верхней губе."

"За то мгновение, которое пробежало между приглашением женщины и моим отказом, обстановка за столом резко изменилась, хотя ко мне это не имело никакого отношения.

С той стороны стола, которая мне была не видна, на него легла тонкая белая скатерть, всколыхнув воздух, поток которого пошевелил волосы мальчика и приподнял страницу лежавшей перед ним книги. Я услышала, как девочка резко приказала ему:

— Придется тебе уйти отсюда. Я должна приготовить стол для мамы.

Каскад белого полился на стол, затопив его и закрыв бумагу и книгу, а также чуть ли не всю голову их пользователя. Мальчик выскользнул из-под скатерти и вытащил свои вещи, скатерть всколыхнулась, он чуть вообще не стащил ее со стола, а когда встал на пол, оказался даже еще меньше, чем я представляла.

Он дважды ударил кого-то, невидимого для меня, плашмя ладонью, появилась чья-то рука и стукнула его, тоже ладонью. Все три удара не достигли цели. Их наносили скорее из чувства возмездия, нежели из чувства злобы.

Тем временем я уже ответила матери:

— Большое спасибо. Я подожду ее внизу.

— Добро пожаловать к нам.

— Я подожду ее у двери.

Ей очень хотелось знать, кто я, но я не знала, как ей это преподнести.

— А кто, если не возражаете… кто, скажу я ей, ее спрашивал?

— Мисс Рид. Джин Рид.

Я обратила внимание, как изменилось у нее лицо. С него сошла лучезарная улыбка радушной хозяйки, оно вмиг посерьезнело. Никакой недоброжелательности, лишь выражение скорбного протеста.

Не поднимет ли она эту тему? Пока я гадала, женщина заговорила. Лицемерной, во всяком случае, она не была.

— Мисс Рид, что вас заставило уволить мою девочку подобным образом? — спросила мать с грустным упреком. — Судя по тому, как она рассказывает, Эйлин делала все, чтобы угодить вам.

Мне показалось, что мать не знает причины, ей преподнесли только следствие.

Я промолчала.

— О-о, работу-то она себе нашла, — продолжала женщина. — Но дочь так тяжело восприняла увольнение.

— Весьма сожалею, — тихо сказала я. — Подожду внизу.

Я отвернулась.