Пошел вон, Чернов!

— Ладно, давай поужинаем, пока не остыло. А ты подумай еще…

Ужинаем. Почти молча, слушая живую музыку. Точнее, Коган наслаждается едой и музыкой, а я ковыряюсь в тарелке.

Да что здесь думать?

Ну откажу я ему сейчас, отец продаст бизнес. И? Ради чего? С Русланом я тоже быть не смогу. Так и буду страдать…

А-а-а-а-а! В голове каша. И обезьяна с барабаном, которая стучит мне по вискам.

А всё виноват Чернов!

Пошел вон из моей головы!

— Не понравилась рыба? Велеть приготовить тебе что-то другое? — кивает на мою тарелку.

— Нет, всё прекрасно. Просто я не голодна.

— Десерт?

— Нет, спасибо, я на диете.

— Тогда поехали, — поднимается с места и подает мне руку. Принимаю его ладонь.

Молча выходим в холл, где Константин помогает мне надеть шубу.

Мужчина также молча открывает мне дверь своей машины и также молча садится за руль, не требуя ответов.

И это странно, черт побери!

Ладно я, неопределившаяся тряпка.

Мечусь тут, как юная разведчица.

А он-то почему это принимает?

И вот противный голосок в моей голове говорит: «И снова здравствуйте.

Даже в моей голове Чернов откровенно проигрывает Когану.

Но…

— Я думаю, мы слишком поторопились со свадьбой, — всё-таки решаюсь выдать что-то определённое.

Я, в конце концов, изменила этому мужчине!

Да, между мной и Коганом не было секса. Но не в этом же дело. Я замуж за него собиралась!

— Не понимаю. Кто тебя переформатировал? Что случилось? — с подозрением спрашивает он.

— Да я сама себе враг, — усмехаюсь. — Давай отложим свадьбу? Мне нужно время. Например, на месяц.

— Мы можем отложить свадьбу на месяц, — отвечает Коган и спокойно ведёт машину. — Но дела в вашем бизнесе идут откровенно хреново. Вы на плаву только благодаря моей поддержке. Но ты же понимаешь, что ни вы, ни я не можем долго жить в подвешенном положении?

Шантаж…

Что же. Даже не могу осудить за это Константина. Меня не обманывали. Все условия были обозначены сразу.

— Понимаю.

А вообще забавная у меня жизнь. То похищают, то шантажируют. Когда уйду на пенсию, обязательно напишу мемуары. К тому времени я узнаю, чем всё закончится.

— Не надо думать обо мне нецензурно, — иронично усмехается Коган. — Давай сделаем так. Ты настолько дорогая для меня женщина во всех смыслах этого слова, что я готов дать тебе этот месяц.

— Спасибо, — выдыхаю.

Мне просто надо прийти в себя и унять эти чёртовы эмоции, которые разбудил во мне Чернов.