Попаданка для Ректора. Влюбиться во врага (СИ)

Госпожа Ганна пытается ему что-то сказать, но Редмонд и не думает слушать. Идет так быстро, что в ушах лишь свист ветра.

- Когда же ты остановишься, Тесса?! – спрашивает он у меня, когда выводит за калитку. Такой злой, что я попросту теряюсь. – Зачем тебе эта игра? Неужели ты не понимаешь, что делаешь людям больно?! Как ты вообще посмела прийти к матери, чью дочь покалечила?!

- А если это не я? – выпаливают мои губы прежде, чем я успеваю понять. Почему-то мне сейчас очень хочется, чтобы он мне поверил. Чтобы перестал считать той, кем считает.

Даже хочу ему все рассказать про обмен и тюрьму, но одумываюсь в последний момент. Что если такой расклад его не устроит?

Что если он решит вернуть сюда хозяйку тела и лично проследить за ее казнью? А я ведь переход обратно не переживу.

- Не ты?!

- Не я! – повторяю я. Озорник правильно сказал, отныне моя жизнь здесь, и надо за нее бороться. Пусть и таким способом, что мне совсем не нравится. – Знаю, что не веришь.

- Так зачем ждать?! – рычит ректор, вновь хватает меня по-хозяйски за руку и тянет куда-то, да с такой силой, что я едва ли успеваю ноги переставлять.

Наступаю то ли на камень, то ли на ветку и корчусь от боли. Но ректор не видит, он слишком ослеплен своей яростью.

В момент вокруг нас все меняется. Улица превращается в светлый большой холл. Даже до портальной арки не дошел, так зол что растратил энергии куда больше переместившись в неположенном месте.

Зато вижу обескураженные лица, наблюдающие за этой убогой сценой. За тем, как ректор тащит за собой перепачканную, страшную девчонку, шлепающую грязными босыми ногами по мраморному белому полу.

- Что ты возишься?! – разворачивается он, когда я в очередной раз замедляю ход из-за того, что рана на стопе раздается новой болью.

Смотрит на меня и, кажется, только сейчас осознает, в каком я виде, и, что все вокруг пялятся и вот-вот начнут пальцем тыкать.

Проходится взглядом по перепачканному платью и останавливается на ногах. Тут же отдергивает подол, чтобы избавить меня от стыда, и застывает.

- Что это? – спрашивает он, глядя на следы крови на полу. Я стыдливо поджимаю ногу, но он ее ловит.

Еще миг, и я оказываюсь усаженной на одно из кресел в холе, а он цепляет мою лодыжку, видит рану, но ничего не говорит. Переводит на меня строгий взгляд.

Внутри все вздрагивает, пылает.