Попаданка для Ректора. Влюбиться во врага (СИ)

Алефтина слетает вниз, и вместе с нею обрывается сердце.

Доля секунды подобна вечности, в которой я разрываюсь между тысячей миров и вижу сотни разных картин, словно кадров из будущего. Я не могу ее потерять. Не могу.

Срываюсь с места и прыгаю за ней. Хоть бы успеть поймать! Успел, плету новые заклинания, которые опять не работают.

Ничего не остается, как подставить свою спину, чтобы стать ее подушкой. Но за секунду до падения наши тела тянет вверх и выбрасывает на каменный пол храма. Изворачиваюсь как могу, лишь бы не дать ей ударится.

– Теперь понял? – раздается голос некроманта, и я бросаю в него убийственный взгляд.

Порвать его готов, и Серафим, как чувствует, отходит от меня. Мямлит что-то про благое дело, про судьбу, я только и думаю, как бы его прибить.

Уже прибил бы, если бы не держал Алефтину на руках. Сейчас она важнее, а с некромантом я еще разберусь.

Опускаю чужестранку на подушку, зову ее. Знаю, что ничего не случилось, но все равно боюсь, как мальчишка. Триклятый некромант, чтоб он в гробу перевернулся за такие жизненные уроки!

Очнулась.

Перемещаю ее к дому и понимаю, что теперь уж точно не готов отпустить даже на минуту. Но нужно. Всему свое время.

Уходит. Окликнуть? Успеешь. Сначала найти способ, как ее спасти. Кроме защитных блокаторов в голову ничего не приходит, но это временная мера.

Вот бы знать, сколько слез дракона использовала Тесса, чтобы понимать, сколько времени на поиски решения есть.

Сначала найду блокаторы. Едва касаюсь артефакта, как внутри нарастает тревожное чувство. Почти уверен, что дело в Алефтине.

С каких пор я ее чувствую? С тех самых, как связал с ней свою жизнь в полете в бездну?

Это сейчас не важно. Влетаю в дом и жалею, что отпустил ее сюда. Я. Готов. Убивать. Но не на глазах у Алефтины, и без того испуганной до жути.

Не смогу смотреть на ее щеку. Внутри такое пламя, что я готов спалить весь мир и этого мне будет мало.

Я забираю ее. Забираю и не сомневаюсь в своем решении. Нужно было это сделать раньше.

Конечно же, она не понимает. Думает обо всем, что угодно. Но если бы она помнила, что произошло у обрыва, если бы знала, этих глупостей не было бы у нее в голове.

Почему она противится? Я ведь знаю, что не безразличен ей. Я знаю ее. Я чувствую.

– Ларетта? – переспрашиваю я, когда она начинает речь о какой-то невесте.