Покровитель

 — Екатерина Михайловна, оставьте это, я буду только кофе со сливками, — сажусь за стойку и тру пульсирующие виски.

— Доброе, Виталий Андреевич. Пить кофе на голодный желудок вредно. Может что-то легкое?

— Нет, не сегодня, — видимо, мой голос настолько мертв, что женщина молча кивает и делает мне большую чашку кофе. Скорее всего, она помнит, какой сегодня день, поэтому заканчивает с завтраком и тихо удаляется из кухни. Поворачиваюсь к окну, смотря на поздний рассвет, и набираю номер цветочного салона.

— Мой заказ готов?

— Да, куда доставить? — четко отвечает девушка.

— Я сам заберу цветы, — сбрасываю звонок, допиваю кофе, и иду на выход.

***

Я строю мысленно мосты,

Их измерения просты,

Я строю их из пустоты,

Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв,

Я так Тебя и не нашел,

Открыл глаза, а там… обрыв,

Мой путь закончен, я — пришел.

(Валентин Гафт)"

"Ненавижу это место, поэтому и посещаю его раз в год. Ненавижу состояние, которым меня здесь накрывает и потом долго не отпускает.

Многие меня осудят, возможно, я даже задену чьи-то чувства. Но я совершенно не понимаю, зачем существуют кладбища. Огромные территории земли, заселенные смертью. Столовые для червей. Трупу все равно, что будет с его телом. Более рационально кремировать людей и хранить о них память в воспоминаниях, фотографиях, их личных вещах. Совсем необязательно ходить на кладбища и скорбеть над сгнившим трупом. Даже звучит ужасающе. Что-то из фильмов ужасов. Но люди предпочитают соблюдать кем-то придуманные ритуалы. Я завещал сжечь свой труп и развеять прах где-то над водой. Хочу превратиться в песчинку, уйти у в небытие и существовать только в воспоминаниях или вещах, которые создал.

И вот я здесь, в мрачном месте с голыми деревьями, укрытыми снегом, каменными памятниками и деревянными крестами, на которых сидят вороны. Сегодня ЕЕ День рождения.

Как нелепо, праздновать рождение в месте, где царит смерть.

Вынимаю из багажника большую корзину белых лилий с вкраплениями красных ягод рябины.

Лилии для Миланы. Рябина для меня, как символ крови и вины. А в сочетании это смотрится гармонично. Красивый и мертвый букет. В нем — ее душа и моя боль.

Снег усиливается, падая крупными хлопьями, аккуратно укутывая все вокруг, засыпая мою голову и цветы. Ставлю корзину на мраморную плиту. Снимаю перчатки, и голыми ладонями смахиваю снег с высеченного портрета моей жены. Прислоняясь лбом к ледяному мрамору и дышу, впуская в себя боль.