Поедательницы пирожных

Нателла, издав индейский вопль, упала на него сверху. Ее острый каблук вонзился Марьянову в ногу. Он ухнул, как филин, и в этот момент раздалась громкая мелодичная трель. Потом еще и еще. Кто-то настойчиво терзал звонок у входной двери.

* * *— Это Нона! — воскликнул Марьянов.

Он с самого начала был уверен в том, что пребывание со свояченицей под одной крышей ничем хорошим для него не кончится.

— Не может быть, — пробубнила Нателла Марьянову в живот. — Это точно не она. Давай не будем открывать. Сделаем вид, что никого нет.

— Во дворе стоит моя машина.

Он, кряхтя, выбрался из-под Нателлы и встал на четвереньки.

— Надо было калитку запереть.

— Зачем? Я не собираюсь ни от кого скрываться. Родион поднялся, отплевываясь и отряхивая

прилипшие к одежде ворсинки.

— Пойду открою дверь. А ты немедленно оденешься и будешь сидеть тихо, пока я тебя не позову. Поняла? Я, конечно, снисходителен к пьяным женщинам, но и у моего терпения есть предел.

Звонок прозвучал снова, и Родион, спешно покинув спальню, помчался вниз по лестнице.

Открыв дверь, Родион застыл в изумлении — на пороге стоял бледный, неуверенно улыбающийся Аркадий Конокрад.

— Аркадий, ты с Луны свалился? Что произошло?

— Я должен с тобой поговорить, — решительно сказал Конокрад, и его обвислые щеки мелко затряслись. — Это невероятно важно.

Марьянов некоторое время смотрел на него тем напряженным взором, каким энтомолог изучает муху неизвестного ему вида, потом широко распахнул дверь и отступил в сторону:

— Проходи.

— Извини меня за вторжение, но это действительно важно…

— Я подумаю, извинять тебя или нет, — отрезал Марьянов, проталкивая незваного гостя в комнату.

В душе он молил Господа, чтобы Нателла не вздумала сейчас появиться перед Аркадием в голом виде.

— Проходи вот сюда, — приказал Родион. — Садись. Ты за рулем?

Конокрад отрицательно замотал головой и опустился в кресло, где недавно сидела Нателла.