Поедательницы пирожных

Соловьев выдохнул и белоснежным платком

вытер со лба проступившие капельки пота.

— За меня?! — изумился Родион. Он ждал чего угодно. Какой-нибудь темной истории, связанной с Ритой, например.

Соловьев в ответ молча кивнул. Его близко посаженные глазки потемнели от волнения.

— Вы что, уже выпили? — с подозрением спросил Марьянов.

Но тот отрицательно покачал головой:

— Трезв, как стеклышко.

— Так почему вы за меня испугались?

— Позвольте, я все расскажу с самого начала, чтобы было понятно.

— Давайте.

"— Конечно, конечно, — засуетился Соловьев. — Я самую суть… Мне надо спешить, у меня через три часа самолет. Значит, дело вот в чем. У меня очень тонкий слух. То есть я слышу буквально все на очень большом расстоянии. Из-за этого у меня иногда возникают серьезные проблемы.

— А я думал только из-за алкоголя, — буркнул Родион, чувствуя, что у него как-то нехорошо начинает сосать под ложечкой.

Соловьев, не обратив внимания на реплику, продолжал:

— Говорят, это наследственное.

— Безумно интересно, — заметил Марьянов. — Но если у вас через три часа самолет, вы зря начали с древних племен. Эдак мы до утра просидим, пока до сути доберемся.

— Перестаньте меня перебивать! — неожиданно разозлился Соловьев. — Вы меня своим натиском с толку сбиваете.

— Ну, извините, я больше не буду, — хмыкнул тот.

— Короче, я приехал в Москву в командировку вчера утром — заключать контракт с одним клиентом на рекламное обслуживание. У него в Питере большие интересы по части торговли. Все прошло хорошо, и вечером я захотел отметить удачную сделку. Друзей в столице у меня нет, знакомых мало, да и те оказались заняты в этот вечер.

— Напиваться в одиночку точно не нужно. А уж вам тем более, раз вы пьяный буяните.

— Да я сначала и не собирался много пить. Я вообще уже почти не пью. Так, рюмку-другую. Но вчера я как-то незаметно увлекся и…

— Вас что, посетило видение, что ли? — не в силах совладать с пробудившейся от волнения вредностью, спросил Марьянов.