Поедательницы пирожных

Глаза его были завязаны черным платком, рот залеплен широкой полосой липкой ленты.

Марьянов тщательно запер входную дверь, и они с Кариной стали искать подходящее место, чтобы переодеться и пострашнее загримироваться. Петр пока остался в машине, которую на всякий случай поставили на другой стороне маленькой поселковой улицы. Его выход планировался лишь в третьем акте, Карина должна была ему позвонить.

Наконец подходящее место для переодевания нашлось — спальня Ивушкина на втором этаже. Дом был маленький и к тому же деревянный, поэтому они старались громко не разговаривать, чтобы пленник их не услышал.

— Знаете, — прошептала Карина, осматривая экипировку Марьянова. — Вы сейчас похожи на Фантомаса, который приехал похищать профессора Маршана. Помните, второй фильм, самое начало?

— Я джентльмен, а то бы сказал, на кого вы похожи. Доктор Менгель взял бы вас ассистенткой без предварительного собеседования.

В тот момент, когда они уже были готовы спуститься вниз, раздался дикий грохот, шум и крики.

— Что это? — испуганно вскрикнула Карина и против воли схватила босса за руку, впившись в его кожу ногтями.

— Спокойно, пока не знаю, — тихо сказал Родион и приложил палец к губам.

Они затихли, прислушиваясь.

— Вот он, красавец, — раздался чей-то неприятный голос. — Сидит себе и в ус не дует. Сейчас как врежу ему!

— Погоди, — ответил ему чей-то бас, — давай развяжем, а то он сказать-то ничего не может.

Через минуту разговор возобновился.

— Вадик, тебе же сказали, чтобы объяснительная сегодня была у Бориса Семеновича. Почему мы должны бегать за тобой?

— Вы с ума сошли? — раздался хриплый голос Ивушкина. — Зачем вы меня увезли? Зачем связали? Хотите убить? Ради бога, не надо, я же все объяснил…

— Кому нужны твои объяснения? Ты бумагу напиши. У тебя есть десять минут.

— Да какие тут бумаги? Я же Борису Семеновичу сказал, что таких документов я оставлять не буду.

— Хорошо, Вадик. Давай поступим по-другому. Ты нам сейчас все расскажешь, а я постараюсь убедить босса, чтобы он тебя больше не трогал. Ну, не верит он во всю эту историю, уж больно она странная."

"— И я сказал то же самое — странная.