Поедательницы пирожных

Но какой смысл? Мы расстались по ее инициативе, без всяких перспектив восстановления отношений. Несколько лет не виделись. Вдруг она появляется со своими проблемами. Точнее не она, а…

— Панюшкин, — выпалила Карина. — Это ведь ее друг приходил тогда — противный такой, настырный.

— Точно, Панюшкин. Я потом, когда с Леной говорил, фамилию его не сразу вспомнил. А вы откуда знаете, что Панюшкин — друг Лены?

— Я подслушала ваш разговор, — хмуро сказала Карина.

Признание далось ей с трудом, по крайней мере, уши у нее приобрели цвет малинового джема.

— Может быть, сразу выгребете из шкафа все свои скелеты? — предложил Марьянов. — На душе сразу станет легче, в легкие начнет входить больше воздуха, морщины разгладятся сами собой… Впрочем, до морщин вам еще расти и расти… Спать хотите? — без перехода спросил он.

— Нет, совсем не хочу, адреналин. Петя рассчитывает уже к завтрашнему дню получить наши версии. Конкретные версии, по которым он сможет работать. Не забудьте — ему предстоит действовать, находясь практически под колпаком у милиции.

* * *На следующий день агентство «Стратегия плюс» больше всего напоминало похоронное бюро. Сотрудники, обычно шумные и оживленные, ходили по коридорам и кабинетам с задумчивыми и печальными лицами, между собой говорили вполголоса, а заканчивая общение, грустно и безнадежно вздыхали. Растерявшихся в отсутствие хозяина специалистов массовых коммуникаций ежечасно накрывала очередная волна слухов, один нелепее другого.

Карина, делавшая все, что в ее силах, чтобы работа в агентстве шла своим чередом и клиенты не чувствовали себя брошенными на произвол судьбы, периодически узнавала, что: Марьянов бежал на Кубу по поддельному паспорту, прихватив с собой все деньги агентства; страдая от неразделенной любви, выбросился из окна пентхауса, который купил недавно для своей несовершеннолетней любовницы; прислал в милицию записку, где объяснял мотивы убийства жены; дает признательные показания в следственном изоляторе «Лефортово», так как двойное убийство связано со шпионажем.

Оставшийся на капитанском мостике Скворцов умело лавировал в этом неспокойном море, но полностью ситуацией пока не овладел и успокоить людей не мог. Дело усугублялось тем, что многие уже побывали на допросе у следователя, другим же еще предстояло это удовольствие.