Подземная война

Я не сидел вместе с ними месяцами в подземельях, куда с моей-то одышкой? Имел хорошую легенду, созданную товарищами из райкома, это позволяло жить в городе и не шарахаться от оккупантов. Если требовалась помощь, появлялся связной, и я спускался в каменоломни. Проход находился под котельной, обслуживающей нашу районную больницу, там работали истопниками наши люди, и в этом плане я ничем не рисковал, всегда мог найти оправдание.

– К вам претензий нет. Вспоминайте, Василий Федорович, все, что может быть полезным: подозрительные истории, смутные личности, ваши коллеги, так сказать, по партизанской работе – я имею в виду проводников.

Пришлось раскошелиться еще на пару папирос. Билык дымил, как пароходная труба. Реакция на появление СМЕРШ и гибель Булавина была правильной – вряд ли этот человек носил камень за пазухой. Почти четыре месяца он работал проводником в группе Булавина. Не сказать что знал все катакомбы (таких людей в природе не существовало), но в основных направлениях разбирался и легко прокладывал маршруты.

Отряд дислоцировался в Приморском районе, но однажды пришлось оттуда уйти – попытки карателей выкурить партизан из подземелья стали слишком настойчивы. Новую базу оборудовали в Бугаевке, под старой подстанцией, где имелись извилистые ходы и двухъярусные галереи. Несколько раз он помогал выносить на поверхность раненых – у них гноились раны, и оставлять их под землей было то же самое, что убить.

Булавин не любил Мещерского, это факт, и чувство было взаимным. Но контакты случались. Однажды совместно выступили против отряда полицаев, решившего создать в катакомбах нечто вроде плацдарма. Товарища Коробейника он прекрасно помнит, где-то в марте выводили из-под огня его людей, а потом Сидор Фомич лично благодарил Билыка, что спас от смерти его партизан. С Горобцом тоже приходилось иметь дело – в начале апреля получил задание встретить его людей у здания водолечебницы на Прибрежной и сопроводить в Ильичевский район.