Измена. Право на семью

Я сам не понимаю, зачем я во всё это ввязался, но иначе не мог. Вике понравилась ваза до восторженных огоньков в глазах, и у меня включился режим добыть эту нелепую фарфоровую штуку во что бы то ни стало.Иначе скатится моя впечатлительная жена в болото отчаяния и утонет там. Почему она не может быть обычной женщиной, у которой есть страсть, например, к брендовым сумкам?

— И где ты ее нашел? — Нина переводит взгляд на вазочку.

— У своей шлюхи, — едко отзываюсь я и отставляю чашку.

Нина поднимает глаза и обиженно поджимает губы.

— У бабульки одной в подвале у МКАДа, — откидываюсь назад. — Она мне еще жуткий чайный сервиз под шумок продала, но его тете отправят. Идеально подойдет к ее новым серьгам, потому что там тоже какой-то виноград с гусеницами нарисован.

— Когда она его получит?

— Завтра.

— Надо в гости напроситься чай попить, — глаза Нины вспыхивают злорадством.

— И откуда такая нелюбовь к моей тете? — вскидываю бровь.

— Вот таких и надо бояться, — Нина мило улыбается. — Тихие женщины обычно змеи подколодные, Валера.

— Я не силен в женских намеках.

— Это уж я поняла, — Нина фыркает. — Ты вообще знатный тугодум.

— В последнее время я прямо купаюсь в оскорблениях, — закидываю ногу на ногу. — Столько нового о себе узнал.

— А хочешь сказать, что я несправедлива?

— Несправедливы в попытках запугать меня Юрой, — смотрю на Нину спокойно и прямо.

— Это что еще за намек? — Нина медленно выдыхает.

— Я не считаю вас хорошей матерью, как и вы меня хорошим мужем.

— Да как ты смеешь…

— Думаете, что я несправедлив? — удивленно приподнимаю бровь.

Нина дергается, будто я ей дал пощечину. Отворачивается, закусив губы и медленно выдыхает.

— И нет, после разбитой вазы за Викой должны были побежать именно вы, — пробегаю пальцами по краю чашки.

Наши взгляды встречаются, и Нина смахивает слезу со щеки. Наверное, мне не стоило говорить ей своего очень важного мнения насчет их отношений с Викой.

— Ты ее обидел, — она шмыгает и прижимает салфетку к носу.

— Пусть я и тугодум, но это я уже понял, — расстегиваю несколько пуговиц под воротом рубашки.

— И что теперь? — глаза у Нины становятся холодными и колючими.