Подменная невеста, или Пышка на отборе

Она расправила свои пышные голубые юбки и с нажимом проговорила:

- И все же, мадемуазель Понс, мы бы хотели знать подробности. Как прошла эта встреча, возможно, вам передали какие-то инструкции? В данный момент вы находитесь в непосредственной близости от Его Высочества принца Джареда. Не представляет ли это опасность?

***

Равинье и сам толком не знал, в чем хочет подозревать эту мадемуазель Понс, было в ней что-то… ускользающее. Но уж точно он не стал бы подозревать эту девицу в том, что она шпионка изгнанного за измену мятежного бастарда Мэтью.

Этот выпад со стороны дочери Варраса был слишком явный и мелочный, никакого изящества. Он уже собрался вмешаться, но его опередил Фоль Монтрас. Оборотень раскатисто расхохотался, уперев руки в бока, и выдал:

- О да, опасность для мужчины несомненна. Но поверьте, леди Варрас, тут опасность несколько иного толка.

По залу поползли смешки, кое-кто даже обменивался понимающими взглядами и причмокивал.

- Я прошу прекратить обсуждение, - сказал он, а после напрямую обратился к принцу: - Ваше Высочество, тема конфиденциальная. До окончания расследования эти сведения разглашению не подлежат.

За что получил проникновенный, полный женского восхищения взгляд от мадемуазель Адель Понс и неожиданно ощутил такой душевный подъем, что даже прокашлялся. И потом весь остаток приема наблюдал за ней.

Пришел к выводу, что она жестокая кокетка.

И да, сейчас он ее подозревал. Во всех смертных грехах подозревал! В частности, в грехе соблазнения.

И этим грехом она владела виртуозно. Равинье простить ей не мог, что она строила глазки всему залу. А уж то, что она улыбалась принцу, вызывало недвусмысленное пригорание в груди.

В общем, как только первый день испытаний был окончен и принц объявил перерыв до вечернего пира, Эдгар Равинье подошел к ней. Естественно, Фоль Монтрас увязался за ним и теперь торчал рядом, прилипчивый, как пластырь. Однако у Равинье был железный козырь.