Почти счастливые женщины

Максим плюхнул ложку варенья на гренку и закатил глаза от удовольствия:

– Классно, а? Слушай, налей чайку, будь другом!

Другом…

Аля налила ему чаю и замерла у плиты. Сесть с ним рядом, напротив, показалось ей невозможным.

Доев и выпив чаю, он вытер липкие пальцы о кухонное полотенце.

– А ты, Алевтина, молодец. Пятерка! Таких сейчас нет. В смысле, хозяйственных. Тебе сколько, четырнадцать?

– Почти. В августе будет.

– Ну вот, совершенствуйся дальше, пока есть время. Выйдешь замуж готовой. Повезет твоему муженьку.

Аля опустила голову, не в силах поднять на него глаза. Сердце билось как бешеное.

– Я в Москву! – неожиданно доложил Максим. – А вы тут с голоду не помирайте! – рассмеялся он. – Переходите на подножный корм: крапивные щи, жареные грибы. Что там еще?

– Попробуем, ты не волнуйся.

– Я? – рассмеялся он. – Я похож на человека, который волнуется?

Минут через пять он шагал по дорожке от дома к калитке.

Высокий, широкоплечий, на длинных пружинистых ногах, обтянутых узкими джинсами.

И потекли дни, пустые и грустные – без него.

Но там было тихо, и она уходила к себе. Оля спала крепко. Как она сама говорила, так спят люди с чистой совестью. А у Али, выходит, совесть не чиста?"

"Каждый вечер Оля отправлялась на Костер. Аля туда почти не ходила – неинтересно. Оля приходила к часу ночи, когда Аля уже засыпала, от нее сильно пахло сигаретным дымом, костром и вином, и все эти чужие запахи остро били в нос.

Оля еще долго пыталась Алю растормошить, что-то шептала ей в спину, спускалась на кухню попить, но в конце концов засыпала.

Софья и Муся жили своей жизнью – спали до полудня, долго пили кофе и болтали. Аля слышала Мусины всхлипы и приглушенные взрывы смеха. Софья, как всегда, что-то выговаривала Мусе, за что-то ее бранила, но в целом все было мирно и тихо.