Почти счастливые женщины

Не просто обувь – сказочная обувь! Лаковые туфельки с бантиком, замшевые туфли с золотой пряжкой, голубые босоножки с тонкими ремешками, зимние полусапожки на молнии, демисезонные с кнопками сбоку.

Невиданная красота и элегантность.

– Чего застыла? – небрежно спросил Пашуля. – Меряй, внученька! – и захохотал тоненьким голосом. Смех его был одновременно похож и на детский плач, и на куриное кудахтанье.

Аля с испугом посмотрела на Софью Павловну.

Та одобряюще положила руку ей на плечо:

– Конечно, меряй!

Все пришлось впору.

Отказываться от этой красоты, от этого невозможного счастья было выше ее сил. Хотя и было неловко.

– Все не потяну, – объявила Софья Павловна. – Берем черный лак, они практичнее, чем замша, и босоножки берем – впереди лето. Ну и сапоги – куда деваться?

– А верх, Пашуля! Принес?

Пашуля молча ткнул носком ботинка в чемодан.

– Аля! Открывай! – приказала Софья Павловна.

Аля, красная от смущения и возбуждения, щелкнула замком чемодана.

Там лежала дубленка. Нет, не так – там лежало чудо. Чудо было бежевым, нежным, как кофейная пенка. Замшевое чудо, отороченное коричневым мехом.

– Ну что застыла? Надевай! – приказала Софья Павловна.

Аля надела. Дубленка была чуть великовата в груди и длинновата в рукавах.

Аля до смерти перепугалась, что Софья Павловна от нее откажется.

Но пронесло – выручил манерный Пашуля.

– В самый раз, – пропел он, – меньше не надо, растет ведь еще.

– Не каждый, – согласилась Софья Павловна. – Иди, Аля, к себе. Мы сами тут разберемся.

В комнате Аля села на диван и задумалась. Теперь понятно. Павлуша этот спекулянт, торговец. Вещи вынес из-под полы. В Клину на их улице жила Тамара, спекулянтка. Она ездила в Москву и привозила оттуда вещи, а потом продавала «втридорога», как говорила бабушка Липа.

Тамару презирали, осуждали, но мечтали с ней подружиться. Все было сплошным дефицитом – и детские колготки, и нижнее белье, и мужские рубашки, и косметика.

Мама Тамару не осуждала, говорила, что хлеб у нее не дай бог: собрать денег, ранним утром, шестичасовым, поехать в Москву, целый день душиться в очередях, тащить это все на себе. А дальше продать и не попасться милиции. Впрочем, и милиция тоже одевалась у Тамары, жена участкового тоже с ней дружила.

Но все равно работа опасная – не дай бог, и тюрьма.