Почти счастливые женщины

На твоей даче в Кратове. Я внучка Софьи Павловны, подруги твоей бабушки Муси. Мы жили у вас летом. Немного, недели три. А ты злился! – Аля вымученно улыбнулась.

– Господи, ты мне еще объясняешь! – Он неожиданно улыбнулся. – Наши бабки – лучшие подружки, всю жизнь, можно сказать…

Але показалось, что он обрадовался. Ну, во всяком случае, не скривил недовольную мину.

– Ну да, припоминаю, – вдруг улыбнулся он. – Была какая-то салага в то лето. Мелочь какая-то.

Счастливая Аля молчала, не находя слов.

– А, у тебя еще странное имя! – вдруг вспомнил он. – Черт, прости, забыл.

– Аля, – тихо подсказала она. – Алевтина.

– Ну да. Старомодное такое, редкое в наши дни.

«Он со мной разговаривает, – повторяла она про себя. – Он не уходит. Стоит и вспоминает, задает вопросы. И, кажется, не торопится от меня убежать!»

– Не такое уж оно редкое, – возразила Аля и, совсем осмелев, спросила: – Ну а как ты? Что у тебя?

Нахмурившись, он молчал, внимательно разглядывая ее.

Она стояла уставшая, страшная, бледная как смерть, с потекшей косметикой, стертой помадой, поникшими волосами. Результаты ее стараний исчезли, как платье Золушки. С каретой заодно.

– А там, – Максим кивнул на Олину дверь, – все как обычно?

– Ну да, наверное. Все уже пьяненькие и сытенькие. И, кажется, сонненькие.

Максим чуть скривился:

– Ну ясно, все как обычно. Все нажрались, обкурились, перетрахались.

Аля не знала, что делать и что отвечать.

– А ты? – спросил он. – Ты сбегаешь?

Она кивнула:

– Завтра на работу.

– Умница! – похвалил он ее как первоклашку. – Умница. Там все равно ловить нечего. И чего я приперся, дурак? Нет, не пойду. – Он снова кивнул на Олину дверь. – Надоели. Поеду домой… Слушай! А может, пройдемся? – вдруг спросил он.

На работу. Господи, на какую работу? А, в школу! Где эта школа и эта работа? На этой планете? Кажется, нет.

Ничего нет. Ни школы, ни бабушки, ни времени. Час ночи? Ничего и никого, и времени тоже нет. Есть он. И есть она. А все остальные просто исчезли с планеты Земля.

Аля плохо помнила ту длинную и очень короткую ночь.