По ту сторону от тебя (СИ)

Брать меню в руки я отказалась, и не было в этом ничего показного или истеричного, просто сейчас любой кусок пищи не полез бы мне в горло. Для проформы попросила воды со льдом."

"Новгородцев принял это с натяжкой, пытаясь просверлить меня своим взглядом, но я не поддалась. Пусть думает что хочет.

Официант, приняв заказ, наконец-то оставил нас наедине с нашими драмами.

Молчали долго. Обсуждать было нечего. Только вот недосказанностей и претензий скопилось предостаточно.

— Мне страшно, — вдруг нарушил он тишину. — И я… не знаю, что мне делать.

— О нет! — резко перебила его. — Это самое ужасное, что ты сейчас можешь сказать. Если бы не болезнь матери, то мы бы про тебя никогда и не вспомнили.

— Это не так, — Глеб нахмурился. — Она никогда про тебя не забывала.

— Точно. Даже не знаю, что хуже: это или то, что она просто предпочла вычеркнуть меня из своей жизни…

— Как и ты её, — Новгородцев в очередной раз напомнил мне, что он далеко не белый и пушистый.

Я поморщилась, но признала:

— Как и я её.

Новгородцев немного подумал и резюмировал:

— Можно долго спорить, кто прав, кто виноват.

— Наверное, — пожала плечами. — И ни к чему мы не придём. Поэтому предлагаю закончить этот разговор. Завтра я сдам кровь, дождёмся результатов. Если всё… хорошо, то я пройду процедуру донорства и… попрощаюсь с мамой, уеду домой. Так что, видишь, тебе не обязательно со мной больше видеться и терпеть мои истерики. Можешь не контролировать, рыбка с крючка уже не соскочит.

На его лице проскользнуло странное выражение, которое я так и не смогла расшифровать.

Но следующая фраза меня буквально прибила:

— А если я не хочу, чтобы ты уезжала?

Вздрогнула.

— Тогда ты псих. Потому что в нашем случае поддерживать хоть какое-то общение — значит лишь продлевать общую агонию.

Глава 17. В подвешенном состоянии

Ночевала я в гостинице. Моя машина была вновь со мной, и я была вольна делать всё что душе угодно. Душе было угодно страдать.

— И вот чего ему от меня ещё надо?! — возмущалась я в трубку Тумановой.

— Прям-таки всё? — ухмыльнулась Кристинка, глядя на меня с экрана телефона.

Я надулась.

— На что это ты намекаешь?

— Я не намекаю, я тебе прямым текстом говорю. Он же сам признался, что ты ему понравилась. И судя по всему, что было между вами, очень даже.

Закатила глаза.

— Глеб заинтересован во мне исключительно как в потенциальном доноре для матери.