По ту сторону от тебя (СИ)

Он посмотрел на меня своим тёмным, практически чёрным взглядом, оправдывающим его фамилию, и повторил в последний раз, да так, что я понял — возражений быть не может:

— В отпуск с завтрашнего дня. Зайди в отдел кадров и распишись.

Я попытался задавить своё недовольство в зародыше — раньше это прекрасно получалось, юриспруденция не любит лишних эмоций — но теперь меня буквально разрывает на части по малейшему поводу, и люди не могут этого не замечать. Вот и шеф не смог закрыть глаза.

Если честно, я готовился, что сейчас последует серьёзная выволочка, которую, безусловно, заслужил, но Александр Дмитриевич неожиданно сказал то, к чему я был совершенно не готов:

— Дерьмо случается.

Глаза защипало. Предательски.

Мне, как обычно, хотелось возразить, заорать, да что он знает… А потом всё это резко осело, когда совесть услужливо шепнула: «Он-то как раз знает, о чём говорит.

Я понимающе кивнул и вышел из кабинета. Закрыв за собой дверь, пробурчал себе под нос:

— Ты не сдался. Вот и я не сдамся.

В итоге отпуск пришёлся как нельзя кстати.

***

Я ненавидел её с первых дней своего появления в семье. Неприкасаемый образ Киры никогда не обсуждался нами, но он словно дамоклов меч много лет проболтался над моей головой.

Нет, они были хорошими родителями, оба. Мама искренне пыталась отогреть одичалого волчонка из детского дома, а отец — сделать из меня человека. Наверное, им это даже удалось. По крайней мере, в какой-то момент жизни я перестал тащить домой тонны проблем и даже чего-то сумел добиться сам.

С годами детская ненависть и зависть к Кире сменились банальным непониманием: как можно добровольно отказаться от собственной матери? Хотя нет, понимал, свою я тоже однажды в своей душе отправил в забвение, но ведь Элина не была тем монстром из моих кошмаров, напрочь сожжённым алкоголем и наркотиками. Нет, моя приёмная мама была нежной и заботливой, а главное, надёжной как скала.